Александр
Шрифт:
Бросил сверток на пол, наступил обеими ногами и глянул на приятелей: ну как, довольны? Ленька с Кравцовым довольно улыбались.
В эту минуту в раздевалку, запыхавшись, влетел Петрович, за ним Гудин. Помещение наполнилось запахом курева. У Петровича лукавая усмешка, глаза-буравчики выискивают жертву. Гудин с трудом прячет усмешку – он вообще любитель посмеяться.
– Ага, вот ты где! – загремел Петрович. – Ну, что, Степанов? Уже в курсе?
– Насчет чего? – не понял Зар.
– Когда обмывать-то будем? – подмигнул Гудин.
– Чего обмывать-то?
– Да тут кое-что сорока на хвосте принесла… – Петрович явно был доволен тем, что первым сообщит радостную весть. – В таком случае как непосредственный руководитель довожу до сведения: тебе, Степанов, медаль дадут. «За отвагу на пожаре». Молодец!
Все, кто был в раздевалке, зааплодировали. Зар улыбнулся и промолчал. В другой раз по такому поводу он наверняка толкнул бы небольшую речь. А тут и двух слов не нашел.
– Не рад, что ли? – Петрович расставил ручищи. – Дай-ка обниму.
Зар позволил себя облапить, затем по очереди пожал руки товарищей.
– Давно уже наградить надо было, – заметил Кравцов.
– Согласен, – подтвердил Гудин.
Ленька спросил:
– А за какой выезд, мужики? На Пулковской?
– Вот-вот! – кивнул Петрович. – За ту девчушку.
Зару вспомнилась мордашка – бледная, перепуганная. Хрупкое тело едва ощущалось через толстые рукавицы. Вынося девочку из опасной зоны, он боялся, что она выскользнет, но и прижимать сильнее боялся – как-бы не придушишь.
– Так что, Степанов, будь готов, когда майор на построении объявит, – предупредил Петрович.
Зар молча кивнул.
Петрович посмотрел с прищуром, затем перевел взгляд на часы.
– Ого-го! – спохватился он. – Ну, все, мужики, марш к смене готовиться!
К Зару подходили сослуживцы, похлопывали по плечу, поздравляли: все уже знали о награде.
В восемь тридцать началось построение. После доклада летехи на середину вышел начальник части майор Ларкин и прокашлялся перед выступлением. Зар приготовился выслушать поздравления, но вдруг яростно заревел сигнал тревоги, и майор не успел сказать ни слова.
Пожарная часть принимала боевую готовность.
На сборы – тридцать секунд. Пожарные один за другим ныряли в люк и, едва касаясь отполированной до блеска трубы, слетали вниз.
Схватив шлем и «акваланг», Зар помчался в гараж, первым запрыгнул в машину. Через несколько секунд заполнились и остальные места. Двери захлопнулись.
Начальник караула капитан Зайцев коротко сообщил:
– Потемкина, двадцать три. Фирма «Арселор» и музей зороастризма.
Яростно взвыла сирена, и машина помчалась по улицам.
Зайцев принялся изучать какие-то бумаги, разложив их на коленях. До приезда все молчали. Так заведено – молчать по дороге к месту пожара.
Зар напряженно всматривался в окно. Сердце ускоряло ритм, хотя уже и не было так тревожно, как в первые разы. Опасность, которая тебя ждет, в основном предсказуема: огонь, дым, смерть.
Через пару минут впереди показался столб дыма. Толпа еще не успела собраться, и у горящего здания маячило несколько зевак. Боковые окна на третьем этаже выбиты, через проемы взметаются к небу языки пламени.
– Пошли ребята! – распорядился капитан.
Заскрипели тормоза. Бойцы один за другим выскакивали из машины. Началось боевое развертывание.
– Обесточить здание! – крикнул капитан.
Между двумя подъездами около джипа суетился толстяк в дорогом костюме, по всем признакам, владелец фирмы. Петрович кинулся к нему: надо узнать план помещений.
– Гудин, Барков! – заорал капитан. – Перекрывной ствол «Б»! Лестницу ко второму окну! – И тише добавил в рацию: – Пожар два. Разведку начинаю.
Он шагнул к толстяку, о чем-то спросил, затем повернулся к машинам и прокричал:
– Петрович! С Киселевым – за мной.
Капитан указал на другую дверь и кивнул Зару.
– Степанов! Берешь Зуева с Кравцовым. Все втроем во второй подъезд. Имей в виду: уникальные ценности! Информируешь по ходу. Я с другой лестницы займусь эвакуацией.
Зар отстегнул рацию и, махнув рукой Леньке, метнулся к подъезду. Ленька с Кравцовым бросились доставать из машины ствол, проворно поволочили его к дому. Остальные бойцы занялись подключением к подземному гидранту.