Трусдейл задумался, сжав руки вместе. Наконец он сказал:

– Возможно, кто-то взял её по ошибке, а потом выбросил.

Мицель обвёл взглядом внимательно слушающую толпу:

– Никто не брал по ошибке шляпу мистера Трусдейла?

В зале стояло молчание, которое нарушал только снег бившийся в окна. Первая большая зимняя вьюга пришла. Такую зиму старожилы называли Волчьей Зимой, потому что стаи волков спускались с Чёрных Холмов и рылись в мусоре в поисках пищи.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Мицель. – А ввиду ухудшающейся погоды мы обойдёмся без заключительных речей. Присяжные удалятся для принятия решения. У вас три возможных решения, джентльмены - невиновен, виновен в простом убийстве, виновен в убийстве первой степени.

– Совсем непростом, – заметил кто-то из толпы.

Шериф Баркли и Дейв Фишер отправились в бар «Везунчик Чак». К ним присоединился Эйбел Хайнс, отряхивая снег со своего пальто. Дейл Джерард поставил им по кружке пива за счёт заведения.

– У Мицеля, может быть и нет вопросов, – сказал Баркли, – но у меня один есть. Чёрт с ней со шляпой. Если её убил Трусдейл, почему мы так и не нашли этот серебряный доллар?

– Потому что он струхнул и выбросил его, – сказал Хайнс.

– Я так не думаю. Он слишком туп для этого. Если бы у него был этот доллар, он бы вернулся к «Везунчику Чаку» и пропил бы его.

– К чему ты клонишь? – спросил Дейв. – Ты считаешь, он невиновен?

– Я говорю, что мы не смогли найти крупную монету.

– Может, вывалилась через дыру в кармане.

– У него были карманы без дыр, – сказал Баркли. – У него была дыра в подошве, но недостаточно большая, чтоб через неё мог выпасть доллар.

Он отпил пива из кружки. Перекати-поле, которые неслись по Главной Улице, походили на присыпанные снегом мозги.

Присяжные совещались полтора часа.

– Мы сразу же проголосовали за повешение, – рассказывал Келтон Фишер позднее, – но хотели, чтоб всё выглядело честь по чести.

Мицель спросил Трусдейла, желает ли он что-нибудь сказать, прежде чем приговор приведут в исполнение.

– Ничего не приходит в голову, – сказал Трусдейл. – Я просто не убивал ту девочку.

Вьюга бушевала три дня. Джон Хаус спросил Баркли, сколько, по его мнению, весит Трусдейл, и тот ответил, что около ста сорока фунтов. Хаус сделал чучело из грубого мешка, набитого камнями и взвешивал его на весах на постоялом дворе до тех пор, пока стрелка не застыла на ста сорока. Затем он вздёрнул его на виселице, пока половина горожан стояла в снежной круговерти и наблюдала. Пробная казнь прошла как по маслу.

Вечером накануне казни погода улучшилась. Шериф Баркли сказал Трусдейлу, что он может заказать, что угодно на ужин. Трусдейл попросил стейк, яичницу и домашнюю жаренную картошку с соусом. Баркли заплатил за ужин из своего кармана, а затем сел за свой стол и принялся чистить ногти, слушая размеренный звон столовых приборов Трусдейла. Когда звук прекратился, он вошёл в камеру. Трусдейл сидел на койке. Его тарелка была настолько чистой, что Баркли решил, что он вылизал остатки соуса, как собака. Он плакал.

– Я кое-что понял, – сказал Трусдейл.

– Что именно, Джим?

– Если меня повесят завтра, я уйду в могилу со стейком и яичницей в желудке Они не успеют полностью перевариться.

Какое-то время Баркли не знал, что ответить. Его ужаснул не сам образ, а то, что Трусдейлу это пришло в голову. Затем он сказал:

– Вытри нос.

Трусдейл вытер.

– А теперь слушай меня, Джим, потому что, возможно, это твой последний шанс. Ты был в баре в середине дня. Народу в тот час там было немного. Так?

– Думаю, да.

– Тогда кто взял твою шляпу? Закрой глаза. Вспомни. Постарайся увидеть это.

Трусдейл закрыл глаза. Баркли ждал. Наконец, Трусдейл открыл глаза, красные от слёз:

– Я даже не помню, была ли она на мне.

Баркли вздохнул:

– Давай мне свою тарелку и осторожнее с ножом.

Трусдейл протянул тарелку с лежащими на ней вилкой и ножом сквозь прутья решётки и сказал, что хотел бы выпить пива. Баркли поразмыслил над этим, затем надел своё тяжёлое пальто и стетсоновскую шляпу, пошёл к «Везунчику Чаку» и купил там маленькую бутылку пива у Дейла Джерарда. Гробовщик Хайнс допивал вино из стакана. Он вышел вслед за Баркли.