Анна всерьез задумалась и у нее на лбу появились мелкие морщины.

— Ну, мне всегда казалось, что в прошлой жизни я была камнем, который лежал на дне Марианской впадины, так глубоко, где никто меня не смог бы найти. Но уверена, что и в теле камня я очень любила лимонный тарт. — С улыбкой произнесла она, откусив еще кусок пирожного.

— Камнем? Серьезно? А что интересного в жизни камня?

— Лежишь себе и лежишь, а мимо все куда-то торопятся: рыбы мельтешат, водоросли плавают, но тебя ничего из этого не волнует. И течение тебя тоже не волнует. Ты просто есть и все. От тебя никто ничего не ждет. Ты просто камень.

— Ну, в этом явно что-то есть… А я был рыбой, плавающей рядом с камнем, который лежит на дне Марианской впадины, и мне не было дела абсолютно до всего происходящего, конечно, кроме камня, усеянного красивыми кораллами. Ежедневно, как пообещал когда-то тому камню, я кормил бы его лимонным тартом, который воровал у рыбаков.

Анна захихикала в ответ. Это был язык, понятный только им, осязаемый на грани чувств, нежели слов. Если они в прошлой жизни и правда были знакомы, то прошло очень много времени с их последней встречи.

Стоит ли верить в существование прошлой жизни? Мы могли быть вправду знакомы?

Официант принес их заказ, тем самым нарушив эту завуалированную вакханалию. Он поставил блюдо с картошкой посередине стола. Картошка источала великолепный аромат.

— У нас сегодня вечер изысков, — Роккель в привычной для него манере пошутил.

— Я хочу, чтобы ты попробовал и забрал свои слова назад.

Анна взяла вилку и насадила на нее кусочек картошки, приправленный горчицей. Роккель не сопротивлялся. Он смущенно съел картофелину с вилки, которая по-прежнему находилась в руке Анны. Она смотрела на него не отрываясь, и ждала его честную реакцию.

— Скажу так. Это не так плохо, как мне чудилось. Определенно, в этом что-то есть. Дай еще одну, — победная улыбка мелькнула на девичьем лице, и она подвинула тарелку ближе к нему. — Нет, с твоих рук, я уверен, вкуснее.

Роккель был еще тем лисом. Широкая улыбка не сходила с его лица. Он знал, как удерживать внимание, когда ему это было необходимо. Анна, конечно, все поняла, но решила ему подыграть. Она скормила ему еще одну дольку картошки.

— Решено! Я забираю свои слова назад. Горчица и картошка созданы друг для друга.

Телефон Анны вибрировал без остановки. Она нервно вздрагивала, но не притрагивалась к нему.

— Что случилось? — Роккель постарался сделать свой голос более мягким.

Анна пожала плечами. Её словно бил озноб, хотя в помещении было даже жарче, чем того бы хотелось. Июль был по-настоящему пылким и жарким месяцем этого лета.

— Я просто его выключу и все.

Анна потянулась к телефону. Роккель невольно увидел имя на экране: «Роберт». Странное чувство ревности разразилось в его венах. Анна мгновенно уловила смену во взгляде Роккеля и сказала:

— Это просто друг. Или мне показалось и ты не ревнуешь?

Последние слова сорвались с её губ сами собой. От чего фраза прозвучала глупо и необдуманно.

Анна была из людей с «широкой душой». В её окружении всегда было много людей. Но всякий раз, когда у нее случались реальные проблемы, она хотела, чтобы все оставили её в покое. Для нее было чуждо делиться своими переживаниями с кем-то. Но почему-то подсознательно она понимала, что Роккель входит в список тех, кому можно доверить все свои страхи.

— Только дурак не станет ревновать. — Роккель подмигнул и ловко закинул в рот еще кусочек картошки. — Ты совсем не ела. Давай я тебя покормлю. — Он взял чистую вилку и насадил на нее картошку.

Анна спешно убрала телефон в сторону, окончательно позабыв о нем. Неестественная улыбка на её лице спрятала истинные эмоции. Но Роккель не был так прост: в его арсенале было достаточное количество хитрых трюков.

— Ты признаешь, что ты дурак? — Загадочно спросила Анна, остужая дымящуюся картошку. Она с детства ненавидела есть сильно горячую еду.

— Скорее наоборот. Я дурак, каких не видывал этот свет! — Громче, чем нужно, сказал он в ответ.

Люди в баре многозначительно оглядели эту странную пару, но в целом им не было никакого дела до этих глупостей. В баре по-прежнему играла приятная музыка. Роккель поймал себя на мысли, что ему нравится дурачиться и смеяться вместе с Анной. Он вновь почувствовал себя беззаботным юнцом. Ему казалось, что находясь рядом с ней, он стал собой прежним. Это было подобно возвращению в самое сладкое прошлое. В каждом из нас живет ребенок. Просто не каждый способен его показать. А увидеть ребенка в человеке, сидящем напротив — редкость.