— Нет.

— Я готов принести тебе клятву верности.

Анна расхохоталась. В лице Роккеля не было и капли смеха. Он встал и присел на одно колено около стула, на котором сидела Анна. Роккель низким баритоном начал говорить клятву:

— Дорогая моя Анна, покуда я жив, обещаю тебе не лгать, уважать, оберегать и поддерживать на протяжении всей твоей мирской жизни и после. Хочу видеть тебя самой счастливой и любимой женщиной на всем этом белом свете.

На последнем слове, в знак покорности он прислонился лбом к её правому запястью. Анна не знала, как на это правильно реагировать. Она запустила пальцы в его мягкие волосы и попросила подняться на ноги. В темно-карих, почти черных глазах Роккеля не было ни намека на усмешку. Серьезный взгляд исподлобья не много устрашал. Роккель, не меняя положение тела, робко спросил:

— Ты мне не веришь? Даже после такого?

— Верю. Вставай!

Боковым зрением Анна видела, что все обитатели бара смотрели неотрывно за этим эпизодом. Она была очень смущена от такого количества внимания, обращенного в их сторону.

— Верю! — Анна еще тверже повторила сказанные раннее слова.

Роккель победно улыбнулся и губами слегка коснулся чашечки её колена, затем выпрямился в полный рост. На его лице не было и капли стыда. Он искренне верил в клятву, закладывая в нее гораздо больше, чем могло показаться со стороны. Он не шутил и не лукавил. Все будет именно так.

— Я обычно не разбрасываюсь диагнозами. НО. Ты сумасшедший!

— Тебе это не нравится?

После продолжительной паузы она ответила:

— Нравится, — Анна пыталась скрыть лукавую улыбку рукой. Она съела дольку лимона и скривилась.

— Давай ты мне секрет, а я тебе, — Роккель протянул вперед правую руку. — По рукам?

Анна скептически посмотрела в его сторону и ответила:

— Ладно, но ты нальешь мне еще выпить. И это не вопрос. Налей что-то покрепче, пожалуйста. Секреты не легко рассказывать.

Роккель нехотя согласился. Сделка была скреплена рукопожатием. Он взял из-за бара начатую им бутылку джина и еще один низкий стакан.

— Только, чур, не напиваться. Нести тебя пьяную домой не входит в мой список дел на сегодня.

Он разлил джин по бокалам. Анна залпом опрокинула свой и сильно скривилась. Роккель ошарашено пялился в её сторону.

— А что, если это входит в мои планы? — С игривым блеском в глазах произнесла Анна. — Что смотришь? В меде и не такому научат. Важное правило, которое я усвоила в студенчестве — это пей до того момента, пока можешь вспомнить, куда тебе нужно возвращаться. А если забыла, то это уже проблема людей, находящихся рядом с тобой. Пей уже! Если что, адрес моего дома есть в телефоне.

Роккель прыснул со смеху. Его забавляла её простота и очарование, которое она производила на него. Он осушил свой бокал, на что Анна победно кивнула.

— Ты ждешь мой рассказ?

Он кивнул. Анна изменилась в лице. Не много отдалившись от Роккеля, она начала тихо говорить:

— Два дня назад скончался мой друг.

На последнем слове голос Анны надломился. Она нервно стала хрустеть пальцами.

— Если честно, то мне предельно сложно сейчас подбирать слова. На прошлой неделе мне позвонила его мама и срочно просила найти хороших врачей. Он большую часть жизни мучился от проблем с почками, но, видимо, за те полтора года, что мы не общались, все стало в разы хуже. У него случился сильный приступ, и его сразу же госпитализировали в стационар. Там сказали, что ничем помочь они ему не могут. — Её голос надломился на секунду она замолчала. — Я пообещала, что помогу. Через знакомых мы нашли опытного врача. Он был готов провести операцию. Конечно, теоретически я бы могла тоже её сделать, но не стала. Роккель, мне было безумно страшно от одной только мысли, что я увижу его тело на хирургическом столе. А если бы он умер по моей вине? Какой бы хороший специалист тебя не оперировал, предугадать то, как отреагирует твое тело на хирургическое вмешательство — невозможно. Это скажет любой врач, но я отчаянно боялась принять на себя эту ответственность. К сожалению, врачи не могут исцелять по одному хотенью. Шанс успешной операции был, но не сто процентный. Все это знали.

По щекам Анны текли слезы. Иногда она замолкала, подбирая нужные слова в голове.

— Я позвонила перед началом операции его маме и сообщила то, что ей требовалось знать. Она плакала весь наш разговор. Я твердила ей о том, что все будет хорошо и нужно надеяться на самое лучшее. Её ответ я уже, наверное, не смогу забыть до конца своих дней: «Твои слова да Богу в уши.» Однако, видимо, Бог глух и слеп. Каждый раз, когда я просила его о помощи, ему было просто плевать.

Голос Анны оборвался. Она уже не пыталась себя сдерживать, а просто плакала, уткнувшись в свои руки. Роккель обнял её плечи так крепко, как мог, чтобы не причинить ей боли. Он не говорил ничего, только слегка гладил по волосам. Анна дрожала всем телом.

— Анна, выпьешь водички, хорошо?

Она лишь кивнула. Роккель быстро налил стакан воды и вложил его в её дрожащие руки. Анна сдала пару глотков. Постепенно с глаз спадала слезная пелена. Она поблагодарила Роккеля. Он поцеловал её в макушку головы, так, как в детстве делала его мама, когда он капризничал. Анна продолжала рассказ хриплым голосом:

— А сегодня утром, перед похоронами, она сказала, что это я во всем виновата. В его смерти. Во всем. Словно это я перекрыла ему кислород во время операции. Она вылила на меня тираду проклятий, которые я, с твоего позволения, повторять не стану. А я вообще идти туда не хотела. Меня заставили прийти на похороны наши общие друзья. На момент его смерти мы были совершенно чужие люди. Возможно, если бы мы тогда не перестали общаться, то, конечно, все было бы иначе. Но здесь главное слово БЫЛО. Мне стыдно за свои мысли, но я искренне рада, что не видела то, как он умер. На кладбище я не подходила к телу. В моей памяти останется только он живой. Самое страшное в похоронах не то, что происходит там, а то, кем ты выходишь после. Словно кладбище забирает не только тело и душу усопшего, но и часть твоей жизни, разделяя её на до и после.

Анна замолчала. Вытерла последние слезы и натянула наигранную полуулыбку.

— Роккель, думаю, не так ты мечтал провести этот вечер. Извини. Спасибо за то, что выслушал.

— За что ты извиняешься? — Роккель ослабил свои объятия.

— Мне стыдно перед тобой.

— Почему? Ты не поступила как-то плохо. Ты слишком старалась помочь, но ты не всесильная. Единственное, что мы не можем изменить в нашей жизни — это смерть. Просто конец для этого парня наступил чуть раньше, чем нам бы всем этого хотелось. Это был путь, который он выбрал сам.