Оса села на диван, хозяин удалился на кухню, а Мартин Бек стал читать надписи на корешках. Классики, в том числе Достоевский, Бальзак и Стриндберг, и неожиданно много поэтических сборников - как в твердых переплетах, так и более дешевые издания: Нильс Ферлин, Эльмер Диктониус, Эдит Сёдергран и другие.

На кухне зашумела вода, потом в дверях появился Хелльстрём, вытирая руки грязным полотенцем.

– Может, чай приготовить, - сказал он.
– Больше мне нечем угощать Кофе не пью и не держу.

– Да вы о нас не беспокойтесь, - ответила Оса

– Все равно себе заваривать, - объяснил он.

– Ну тогда и мы с удовольствием выпьем чаю, - сказала она.

Хелльстрём вернулся на кухню, Мартин Бек сел в одно из кресел.

На столе лежала открытая книга - стихотворения Ральфа Парланда.

Садовник Вальтера Петруса явно знал толк в литературе и обладал хорошим вкусом.

Хелльстрём принес кружки, сахарницу, пакет молока, снова вышел на кухню и через некоторое время вернулся с чайником. Сел в кресло, достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет и спички.

Закурив, разлил чай по кружкам и сказал:

– Так вы хотели поговорить о моей дочери. С ней что-нибудь случилось?

– Нам ничего такого не известно, - ответил Мартин Бек.
– Где она находится?

– Последний раз писала из Копенгагена.

– Что она там делает?
– спросила Оса.
– Работает?

– Не знаю точно, - произнес Хелльстрём, глядя на сигарету, которую держали его загорелые пальцы.

– Когда это было?
– поинтересовался Мартин Бек.
– Когда она писала?

Хелльстрём не сразу ответил.

– Вообще-то она ничего не писала. Я сам туда ездил и видел ее. Весной это было.

– И чем она тогда занималась?
– спросила Оса.
– У нее там есть мужчина?

Хелльстрём горько усмехнулся.

– Можно сказать, что есть. И не один к тому же.

– Вы хотите сказать, что она...

– Вот именно, занимается проституцией, - с горечью перебил он и продолжал: - Потаскухой стала. Кормится этим. Тамошние органы социального надзора помогли мне найти ее. Вся истаскалась. Меня и слушать не захотела. Я уговаривал ее ехать домой - куда там.

Он помолчал, вертя в пальцах сигарету.

– Ей скоро двадцать, никто не может помешать ей жить по-своему.

– Вы ведь ее в одиночку растили?

Мартин Бек молчал, предоставив Осе вести беседу.

– Да, жена умерла, когда Кики и двух месяцев не было. Тогда мы не здесь жили, в городе.

Оса кивнула, и он продолжал:

– Мона покончила с собой, и врач объяснил, что это было вызвано какой-то там послеродовой депрессией. Я ничего не мог понять. То есть я видел, что она ходит мрачная и унылая, но думал, она из-за денег переживает, из-за нашего будущего, потому что ребенок появился.

– Где вы тогда работали?

– Я был сторожем на кладбище. Мне тогда двадцать три года исполнилось, а никакого образования не было. Отец в коммунальном хозяйстве работал, мусорщиком, мать ходила квартиры убирать. И я, само собой, сразу после школы работать пошел. Рассыльным был, грузчиком. Жили мы бедно, семья большая, постоянно нуждались в деньгах.

– А как вы стали садовником?

– Работал одно время в садоводстве в районе Свартшё. Хозяин был ничего мужик, платил за мое обучение. И на курсы шоферов послал. У него был грузовик, я возил овощи и фрукты на рынок.

Хелльстрём сделал глубокую затяжку и потушил сигарету.

– Как же вы и с работой, и с ребенком управлялись?
– спросила Оса.

Мартин Бек слушал, попивая чай.

– Так и управлялся. Когда она была совсем маленькая, брал ее с собой. Как в школу пошла, до вечера сама о себе заботилась. Не ахти какое воспитание, конечно, да что было делать.

Он отхлебнул чая и с горечью произнес:

– Вот и вышло то, что вышло.

– Когда вы переехали сюда, в Юрсхольм?

– Это место я получил десять лет назад. За этот вот сад - бесплатная квартира. Взял я еще несколько садов, уже для заработка, выходило прилично. Думал, что и Кики здесь будет хорошо - и школа получше, и окружение, дети из культурных семей. Да только не сладко ей приходилось. У всех товарищей по классу богатые родители, роскошные дачи, и она стыдилась нашего дома, никогда не приводила подруг.

– У Петрусов дочь примерно в том же возрасте. Какие у них были взаимоотношения? Как-никак соседи.

Хелльстрём пожал плечами.

– Даже в одном классе учились. Но вне школы не встречались. Дочь Петрусов смотрела на Кики сверху вниз. Да и вся их семья так смотрела.

– Вы были также шофером у Петруса?

– Собственно, это не входило в мои обязанности, но я часто возил его. Когда они сюда переехали, наняли меня садовником, о месте шофера речи не было. Только приплачивали за то, чтобы следил за их машинами.