Шрифт:
Наконец, Эмери вроде замечает, что она не соответствует общим ожиданиям. С утра она болтлива и весела, какой была прежде – до переезда в Ривер-Мидоуз. Алекс гадает, замечают ли остальные, как сильно ей приходится стараться.
– Сегодня нам стоит взобраться на гору, – говорит она Хезер, пока все уплетают сосиски с яичницей, которые Бен приготовил на завтрак. – Уверена, мы легко сможем подняться на одну из них.
– Отличная мысль, – говорит Бет, улыбаясь Эмери. – Давайте все полезем на гору.
– Серьезно? – удивленно спрашивает Бен.
– А давайте! – говорит Лайл Баттерфилд, взмахивая кулаком.
– Ну, я не знаю, – сомневается Морин Баттерфилд.
– Нам не нужно взбираться на самый верх, – уточняет Бет и указывает поверх крыши своего прицепа. – Там есть тропа, которая ведет на тот хребет, вон туда. Я видела на информационной доске при въезде. Примерно на час и не слишком крутая.
И они лезут на гору. Алекс сначала злится: он-то планировал провести день в прицепе с комиксами и блокнотом для рисования, вдали от остальных, но очень скоро входит во вкус. На тропе царит дух приключений, будто что-то неизведанное так и ждет, чтобы его обнаружили за поворотом или на следующем подъеме. Он читал много фантастических романов, играл с друзьями в игры, ландшафт которых ему примерно таким и представлялся. Он чувствует, как легкие наполняются слегка морозным воздухом, вдыхает теплый аромат высокогорных можжевельников и пихт. Промеж деревьев он замечает речку и лагерь далеко внизу, солнце блестит на машинах и автодомах, которые ползут по далекому шоссе. Когда путники останавливаются, чтобы перевести дух на повороте тропы со скамейкой, от которой открывается вид, он закрывает глаза и слушает ветер со склонов под ними – многие километры соснового и елового леса.
Эмери поддерживает поток болтовни: о школе, о других ребятах в школе, о ее любимых телешоу, – и Хезер отвечает тем же. Но Эмери не поспевает за ней, и когда она наконец смолкает, Хезер тоже молчит. Вскоре они уже не идут рядом, расходятся.
Они приходят на открытый пологий луг, заросший травой и цветами, под горной стеной, с которой падает тонкая белая нить водопада, довольно далеко от них – его звук не доносит даже ветер. Это конец тропы. Алекс разочарован, что подъем закончен. Он хочет идти дальше, вверх, к ветру и свету.
– Здесь так спокойно, – говорит Бет.
Алекс понимает, что она имеет в виду: здесь нет ряби. Все такое, каким и должно быть.
Они достают ланч, который Бен и Лайл несли в рюкзаках. Две семьи садятся чуть поодаль, особо не болтают. Эмери поднимается и уходит. Хезер за ней не идет.
Они нежатся на солнце какое-то время, теплый воздух убаюкивает их. Прежде чем кто-то успевает это заметить, с утеса на них уже надвигается темная, мрачная туча. Ветер становится холодным, несколько острых капель падает на шеи и плечи.
– А вот и дождь, как по заказу, – говорит Бен. – Если не нравится погода в горах, подождите пять минут.
– Наверно, нам стоит вернуться, – говорит Морин, обнимая Хезер.
Капли потяжелее начинают стучать по головам, и люди спешно пакуют вещи. Когда Алекс оглядывается в поисках Эмери, он видит ее на краю леса, она вглядывается в темно-зеленые дебри. Он подбегает к ней.
– Идем, – говорит он, не в силах сдержать раздражение в голосе. По какой-то причине ему хочется винить ее в перемене погоды.
Она оборачивается и смотрит на него.
– Я вернусь сюда, – говорит она с уверенностью в голосе, без тени мечтательности.
– О чем ты?
– Я вернусь сюда. Чтобы взобраться на эту гору.
– Ладно, хорошо. Как скажешь. Завтра?
– Нет. Через много-много лет.
– Почему бы тебе не остаться здесь, – говорит он небрежно. – Все равно никто не хочет с тобой дружить.
Он уходит, не проверив, обидели ли ее эти слова.
Насколько Алекс помнит, они больше никуда не ездили с Баттерфилдами.
Прошло две недели с тех пор, как они вернулись с гор. Они за столом, ужинают, как вдруг наверху раздается мягкий удар, а за ним другой.
– Когда закрывается одна дверь, – говорит Бен, устало пожав плечами, – открывается другая. Как обычно.
Никто не смеется. Папина шутка уже наскучила.
– Я ничего не слышал, – говорит Алекс.
– Да брось, – говорит Бен. – Это был бельевой шкаф на втором этаже, прямо возле двери в спальню твоей сестренки. Можешь пойти и проверить, если хочешь.
Бет делает глубокий вдох и не отрывает взгляда от тарелки.
– Это неважно, – говорит она мягко.
– Важно, – отвечает Бен, свирепея. – Нам надо отслеживать эти вещи, Бет. Сама знаешь. Мы купили этот дом, исходя из вполне обоснованного предположения, что получим то, за что заплатили. И мы платили хорошие деньги за качество. И мастерство. А теперь оказывается, что дом явно был наскоро склепан неумехами.
Бет возражает:
– Возможно, это не дом…
– Нет? Сначала пол шатается в коридоре. Потом таинственные запахи. А теперь, эй, насколько это круто? Самооткрывающиеся двери. Вот почему нам нужно следить. Нам нужен точный, подробный отчет обо всем, что не так с этим домом, вплоть до последней скрипучей половицы, поскольку, на мой взгляд, это выглядит так, что у нас нет выбора, кроме как засудить этого треклятого строителя.