Паолини Кристофер
Шрифт:
– Тогда позвольте мне рассеять ваше беспокойство, поскольку я – ее брат, и мы направляемся в Драс-Леону к нашему дяде.
Четверо мужчин обменялись тяжелыми взглядами. Трое начали отходить подальше от Арьи, но самый крепкий из них приблизился к Эрагону на расстояние нескольких дюймов, и дыша ему прямо в лицо, сказал:
– Что-то я не уверен, что ты говоришь правду, голубчик. Мне кажется, ты только пытаешься избавиться от нас, чтобы остаться с этой красоткой наедине.
«А он не так уж далек от истины», - подумал Эрагон.
Довольно тихо, но чтоб мужчина смог услышать, Эрагон сказал:
– Уверяю вас, она моя сестра. Пожалуйста, сэр, я не собираюсь ссориться с вами. Разве вы еще не уходите?
– Не сейчас, ты, лживый сопляк.
– Сэр, будьте благоразумны. Нет никакой нужды создавать себе неприятности. Ночь только началась, вокруг полно напитков и музыки. Давайте не будем ссориться из-за такого мелкого недоразумения. Это ниже нашего достоинства.
К облегчению Эрагона собеседник после нескольких секунд раздумий расслабился и скорчил презрительную гримасу.
– Я в любом случае не хотел бы драться с таким молокососом, как ты, - сказал мужчина. Отвернувшись, он загрохотал по направлению к бару вместе со своими друзьями.
Не сводя пристального взгляда с толпы, Эрагон проскользнул за стол и уселся рядом с Арьей.
– Что ты тут делаешь?– спросил он, едва шевеля губами.
– Ищу тебя.
Удивленный, он посмотрел на нее, и она вскинула изогнутые брови. Он бросил взгляд на толпу и, изображая улыбку на лице, спросил:
– Ты одна?
– Уже нет… Ты нашел, где переночевать?
Он отрицательно покачал головой.
– Хорошо. У меня уже есть комната. Мы можем поговорить там.
Они быстро встали, и он последовал за ней к лестнице позади комнаты отдыха. Ступени скрипели под их ногами, когда они поднимались в прихожую второго этажа. Одинокая свеча освещала темный, обшитый деревянными панелями коридор. Арья прошла вперед к последней двери справой стороны и извлекла из просторного рукава своего походного плаща железный ключ. Отперев дверь, он вошла в комнату, подождала, пока Эрагона переступит порог, и снова закрыла и заколдовала дверь.
Слабый оранжевый свет проникал сквозь главное окно перед Эрагоном. Он исходил от фонаря, висевшего с другой стороны городской площади Исткрофта. Благодаря ему Эрагон мог рассмотреть форму масляной лампы на низком столе с правой стороны от него.
– Брисингр, - шепнул Эрагон и зажег фитиль искрой из пальца.
Даже с зажженной лампой комната была погружена во мрак. Она была отделана такими же деревянными панелями, как прихожая, и каштановое дерево поглощало большую часть света, заставляя комнату казаться маленькой и грузной, как будто бы огромный вес давил на стены. Еще одним предметом мебели, находящимся в комнате, была узкая кровать с одним единственным валяющимся на ней одеялом с клеймом. Маленькая сумка с припасами опиралась о матрас.
Эрагон и Арья стояли лицом друг к другу. Эрагон дотянулся до полоски ткани, обернутой вокруг его голову, и снял ее. Арья же отколола брошь, скрепляющую ее плащ вокруг плеч, и положила одежду на кровать. Она была одета в зеленое как лес платье, первое платье в котором Эрагон видел ее.
Их встреча стала для Эрагона странным опытом, так как они поменялись местами: он был похож на эльфа, а она на обычного человека. Однако это не способствовало изменению его отношения к ней, но заставляло чувствовать себя более комфортно в ее присутствии, поскольку теперь она была менее чужда ему
Первой, кто нарушил тишину, стала Арья:
– Сапфира сказала, что ты остался, чтобы убить последнего раззака и исследовать остальную часть Хелгринда. Это правда?
– Это часть всей правды.
– Тогда какова вся правда?
Эрагон знал, что частичный ответ не удовлетворит ее:
– Пообещай мне, что ты никому не расскажешь без моего разрешения о том, что я поведаю тебе.
– Обещаю,- сказала она на древнем языке.
Тогда Эрагон рассказал ей об обнаружении Слоана, о том почему решил не возвращать его варденам, о проклятии, которое он наложил на мясника, и о шансе, данном Слоану, для искупления, по крайней мере, части своих грехов, дабы восстановить зрение. Эрагон закончил повествование, говоря:
– Чтобы не случилось Роран и Катрина не должны узнать, что Слоан жив. Если они узнают, то неприятностям не будет конца.
Арья в течение долгого времени сидела на краю кровати, всматриваясь в мерцающий огонек лампы. Затем сказала:
– Ты должен был убить его.
– Возможно, но я не смог.
– Не стоило уклоняться от этого только потому, что его убийство показалось тебе неприятной задачей. Ты струсил.
Эрагон был сражен ее обвинением.
– Я струсил? Любой человек с ножом убил бы Слоана, то, что сделал я, было намного сложнее.