Паолини Кристофер
Шрифт:
– Привет всем, - сказал он и постучал по столбу между двумя входными откидными створками.
Катрина вышла из палатки и обняла его. Улыбаясь, он поднял ее за талию и покружил на руках, весь мир померк кроме ее лица, и потом он аккуратно её опустил. Она поцеловала его один раз, второй, третий... Он вглядывался в ее глаза, больше счастья он не мог себе представить.
– От тебя приятно пахнет, - сказала она.
– Как ты?
Единственное что притупляло его радость – это тот отпечаток, который оставило ей тюремное заключение. Именно поэтому он порой хотел возродить Раззаков, что бы они вынесли такие же мучения, какие они причинили ей и её отцу.
– Каждый день ты спрашиваешь меня, и каждый день я отвечаю тебе одно и то же - Лучше. Будь терпеливее, и я выздоровею, но это займет время... Лучшее средство - это быть с тобой здесь под солнцем. От этого мне становиться настолько хорошо, что я не могу это передать тебе словами.
– Это было не всё, о чём я спрашивал.
Темно-красные пятна появились на щеках Катрины, и она наклонила голову назад, её губы изогнулись во вредной улыбке.
– Мой смелый и дорогой господин. Честно, самый смелый. Я не уверена, что я должна быть одна с тобой из-за страха, что ты позволяешь себе вольности со мной.
Её ответ успокоил его.
– Вольности? Ну хорошо, раз ты считаешь меня негодяем, значит я могу наслаждаться ими.– И он целовал её, пока она не разомкнула своих губ, но все же оставаясь в его объятиях.
– О, - сказала она вздохнув.– Нужно быть твёрдым человеком, чтобы спорить с тобой, Роран Молот.
– Ну вот такой я.– Сказал он. Роран понизил голос и спросил:
– Илейн знает?
– Знала бы, если бы она не была настолько озабочена своей беременностью. Я думаю, что из-за напряжения, перенесённого во время побега из Карвахолла, она может потерять ребенка. Большую часть дня она проводит мучимая болью, и у нее были схватки – это... хорошо. Гертруда ухаживает за ней, но она не может избавить её полностью от неприятных ощущений. Но всё равно, чем скорее вернется Эрагон, тем лучше. Я не знаю, как долго я смогу держать это в секрете.
– Ты сможешь, я уверен.– Он отпустил ее наконец и разгладил складки на своей тунике.– Как я выгляжу?
Катрина изучила его критическим взглядом, затем намочила кончики своих пальцев и провела ими по его волосам, убирая их с его лба. Распутывая узел на его воротнике, она сказала:
– Ты должен обращать больше внимания на свою одежду.
– Мне в этом удобно.
– Ты сейчас не простой крестьянин. Ты – кузен всадника, и ты должен выглядеть достойно. Люди ожидают этого от тебя. – Он позволил ей продолжать прихорашивать его, пока она не стала довольна его внешностью. Попрощавшись с нею, он прошел полмили в центр лагеря Варденов, где стоял красный шатер Насуады. На флаге, установленном на вершине, был изображён черный щит и два параллельных меча, наклонённых вниз. Он развивался в теплом ветре с востока.
Шесть охранников снаружи павильона: два человека, два гнома и два ургала – опустили своё оружие, когда приблизился Роран, и один ургал с желтыми зубами крикнул ему:
– Кто ты?– Его акцент был почти неразборчив.
– Роран Молот, сын Гэрроу. Насуада вызывала меня.
Стукнув кулаком по нагруднику, ургал объявил:
– Роран Молот пришел к вам, госпожа Ночная охотница.
– Пропустите его, - ответила она из палатки.
Воины убрали свое оружие, и Роран осторожно прошел мимо них. Они наблюдали за ним, а он за ними, как будто им требовалось сражаться друг с другом.
То, как выглядел шатер внутри, встревожило Рорана, большая часть мебели была сломана и опрокинута. Единственные вещи, которые казались целыми, были зеркало и большой стул, на котором сидела Насуада. Игнорируя этот беспорядок, он преклонил колени и склонил голову перед ней.
Насуада сильно отличалась от тех женщин, среди которых вырос Роран, и он не был уверен, как нужно себя с ней вести. Она казалась странной и властной, со своим вышитым платьем и золотыми цепочками в волосах и своей темной кожей, которая приобрела в настоящее время красноватый оттенок из-за цвета стен из ткани. И абсолютно контрастировали с остальным ее одеянием белые повязки, обматывавшие ее предплечья, - доказательство ее поразительной храбрости во время Суда длинных ножей. Ее подвиг был темой постоянного обсуждения среди Варденов с тех пор, как Роран вернулся с Катриной. Это был тот самый ее поступок, после которого он понял, что также принесет любую жертву, чтобы защитить тех, о ком он заботился. Только она заботилась о тысячах людей, а он посвящал себя своей семье и своей деревне.
– Пожалуйста, встань, - сказала Насуада. Он подчинился и положил руку на рукоять своего молота, выжидая, в то время как она осмотрела его.
– Мое положение редко позволяет мне быть откровенной, Роран, но сегодня с тобой я буду говорить открыто. Ты, кажется, человек, который ценит искренность, и нам надо многое обсудить за короткое время.
– Спасибо, моя Госпожа. Я никогда не любил играть в словесные игры.
– Превосходно. Если быть откровенной, то из-за тебя у меня появились две трудности, и ни одну из них я не могу так просто решить.
Он нахмурился.
– Какие трудности?
– Одна связана с характером, другая – с политикой. Твои подвиги в долине Паланкар, и во время вашего путешествия с односельчанами сюда на грани фантастики. Они говорят мне, что у тебя есть трезвый ум и что ты силён в бою, стратегии и можешь вдохновить людей следовать за собой.
– Они, возможно, и следовали за мной, но постоянно обвиняли в чем-то.
Улыбка коснулась ее губ.
– Возможно. Но ты их всё-таки привёл сюда, не так ли? Ты обладаешь многими талантами, Роран, и Вардены могли бы использовать тебя. Хочешь ли ты быть полезным?