Шрифт:
В сознании наемника рушились жесткие ментальные барьеры, заботливо возведенные иллюзионистом Красовским. Вадим всегда ставил на своих цепных псов блокировки с «секретом»: при попытке прямого допроса или досрочного разрыва связи ядро в голове исполнителя должно было замкнуть височные сосуды, превратив мозг бойца в бесполезную кашицу.
Нико прекрасно знал эти приемы еще по прошлым войнам, поэтому церемониться не собирался.
Маг опустился на одно колено перед командиром, не убирая дымящегося острия фальшиона от его горла. Свободная левая рука юноши мягко легла на влажный лоб мужчины, а большой и указательный пальцы легли точно на височные впадины пленника.
— Тихо, служивый, — негромко произнес рыжий, и в его голосе прорезались вибрирующие ноты стихийного контроля. — Если дернешься, твой столичный хозяин выжжет тебе черепную коробку раньше, чем ты успеешь моргнуть. Расслабь челюсть и дыши носом.
Нико не полез в сознание наемника грубой телепатией.
Вместо этого вступила в дело тонкая баротерапия — древняя полевая методика Небесного Престола, основанная на микроскопических манипуляциях атмосферным давлением. Тончайшие струйки сжатого воздуха проникли сквозь поры кожи на висках Громова, мягко обжимая сонные артерии и искусственно выравнивая кровоток в коре полушарий. Парень буквально запер поврежденные ментальные закладки Вадима в локальные барокамеры, не давая чужой остаточной воле замкнуть смертельный спазм.
Громов судорожно выгнулся, из его ноздрей потекли две тонкие струйки темной крови, но судорога отпустила. Мужчина шумно, с присвистом втянул сырой воздух и сфокусировал мутный взгляд на лице Нико.
— Кто… ты такой?.. — просипел офицер, едва шевеля разбитыми губами. — У тебя… нет досье в аналитике…
— Меньше знаешь — дольше живешь на этом свете, командир, — Нико чуть усилил давление на левый висок, заставляя собеседника поморщиться от пульсирующей головной боли. — Меня интересует не твоя биография. Выкладывай структуру вашей местной конторы. Кто координирует налет на училище, где сидит руководство и куда свозят добычу с пригородов?
Громов попытался сжать зубы, но воздушный клин не позволил челюстям сомкнуться. Защитные рефлексы спецназовца трещали по швам под напором чужой, безжалостной воли, методично вытягивающей нужные пласты памяти.
— ЧОП… «Цитадель-Гарант»… — выдавил наемник, сдаваясь под ледяным напором серебряных глаз. — База на окраине промзоны… бывший складской комплекс текстильной фабрики…
— Продолжай. Кто держит руку на пульсе?
— Директор филиала… Зубов, бывший полковник РУБОПа, полностью под ментальным контрактом фонда. Рейдерский захват училища вели через него: давили на мэрию, фальсифицировали долги по земле, чтобы освободить весь квартал под жилую застройку. Вадиму Станиславовичу нужна не земля… Ему нужен был подвал под актовым залом, там старый монастырский фундамент и геодезический разлом…
— Вот как, — Нико прищурился, сопоставляя факты. — Значит, змееныш чует стыки хроносферы даже сквозь асфальт. А контейнеры, которые ваши фургоны возят по ночам?
— Все туда… на склад ЧОПа… — Громов закашлялся, роняя голову на грудь. — Специальные группы шерстят районы… скупают у сталкеров и грибников любые осколки камней, образцы спекшейся почвы… Там в цоколе лаборатория с экранированием, копят кристаллы перед отправкой спецсвязью в башню «Федерация»…
— Исчерпывающе, — холодно подытожил Нико.
Парень убрал пальцы от висков наемника. Офицер мгновенно обмяк, потеряв сознание от истощения нервной системы и химического отката. Впрочем, оставлять в живых свидетеля, видевшего боевой арсенал мага второго круга и слышавшего древне-арканную речь, было непозволительной роскошью. Нико не испытывал к наемникам ни злости, ни жалости: псы Красовского сделали свой осознанный выбор, когда подписали контракт кровью и деньгами.
Короткий тычок фальшиона в основание шеи поставил точку в мучениях командира, избавив того от неминуемой расправы собственного хозяина.
На трассе снова повисла глухая тишина. До рассвета оставалось не больше сорока минут, туман на востоке постепенно наливался мутной молочной синевой, а посреди проезжей части громоздились искореженные остовы бронемашин и десяток трупов. Оставлять такую картину на пригородном шоссе означало поднять на уши все силовые ведомства области уже к завтраку.
Нико поднялся во весь рост, размял плечи и окинул побоище придирчивым взглядом.
— Работы тут, конечно, на целую смену дорожных рабочих, — пробормотал юноша в пустоту.
— А я ведь предупреждал, — раздался за спиной ядовитый, полный театральной скорби вздох.
Малик де Сад материализовался прямо на капоте уцелевшего микроавтобуса, закинув ногу на ногу и аккуратно придерживая полы угольно-черного фрака, чтобы не коснуться закопченного металла. В тонких пальцах демона дымилась длинная сигарета в костяном мундштуке, а трость с обсидиановым набалдашником лениво вычерчивала круги на пыльном стекле люка.
— Какое безобразие, Осеев. Ты погляди на этот погром: развороченные мосты, тонны мятого железа, пролитые технические жидкости… И ради чего я тратил драгоценную ткань Бездны на твой костюм? Чтобы ты работал ночным дворником на неосвещенном участке трассы? В мое время магистры стихий оставляли после себя величественные руины, овеянные легендами, а ты оставляешь за собой загаженный кювет и лужи антифриза. Тьфу, мещанство.