Шрифт:
Палец лежавшего на земле Сергея едва заметно дрогнул. Потом ещё раз, задевая серую пыль, покрывавшую всю землю вокруг.
На многие километры вокруг тянулась изрытая серая земля. Над разломанными пластами камня поднимался редкий дым, пепел оседал в глубоких бороздах, а воздух местами продолжал подрагивать.
Возвращение сознания в тело началось с боли. Она прошла через грудь, добралась до плеч и заставила судорожно втянуть воздух. Парень попытался пошевелиться, мышцы ответили слабой дрожью.
С трудом разлепив веки, он посмотрел вверх.
Наверху серое небо, с которого вниз медленно падал пепел.
Хлопья опускались на лицо, прилипали к крови возле губ, глаза и лба, также оставаясь и на разорванной одежде. Сергей моргнул, стараясь прогнать мутную пелену, но очертания окружающего мира всё равно расплывались.
Где он? Почему лежит? Что произошло? И… Почему… Почему в мире ощущается столько боли…?
Воспоминания вернулись резко, вместе с новым приступом боли.
Небо, заполненное демонами. Славка, едва державшийся в сознании. Снятый предел и белая энергия, проступающая сквозь тёмную энергию.
Бартар. Просвещённый второго ранга, почти первого.
Сергей медленно выдохнул, и воздух вышел из груди с болезненным хрипом.
В той битве пришлось использовать всё, что у него было. Подготовка тела позволила выдержать силу Рода, но не сделала её применение безграничным. Когда обычной энергии перестало хватать, в расход пошла жизненная. И всё равно каждый новый удар требовал большего…
Перед глазами Сергея промелькнули отдельные картины: скрещённые клинки, разорванное пространство, красный свет, уходящий за горизонт. Собственная рука, которую приходилось удерживать силой, и лицо противника, перекошенное от ненависти.
Бартар тоже выложился полностью.
Он ждал этой встречи слишком долго, чтобы отступить, и с каждым столкновением всё яростнее отказывался признавать, что может проиграть…
Сергей вспомнил и другой звук. Стон планеты.
Он прошёл сквозь грохот сражения и отозвался внутри, поэтому не заметить его было невозможно. Колыбель человечества больше не выдерживала того, что творили её дети…
Разломы.
Сергей чувствовал, как они открываются, но ничего не мог сделать. Стоило отвлечься, и Бартар убил бы его. В сражении счёт шёл ушёл на доли секунд внимания, чтобы позволить себе отвлекаться.
Оставалось только закончить бой как можно быстрее.
Последние столкновения почти не сохранились в памяти. Слишком много силы, слишком мало времени на осмысленные решения. Удары следовали один за другим, а мир вокруг перестал напоминать место, в котором вообще могли сражаться люди.
Но он в итоге убил своего врага.
Сергей медленно повернул голову, понимая, что здесь почти не осталось энергии.
Они буквально выжали её из этого места. Любой другой практик, оказавшийся поблизости, почувствовал бы себя плохо уже после первого вдоха, а попытка воспользоваться силой только ухудшила бы положение.
От Бартара же не осталось ничего.
Ни тела, ни оружия, ни кусочка кожи. В конце бой вышел на такой уровень, что Сергею пришлось уничтожить его тёмной энергией полностью. Только память ещё удерживала очертания врага.
Источник внутри слабо пульсировал. Каждый отклик энергии отдавался глубокой болью, предупреждая, что сейчас его лучше не трогать.
Сергей всё равно направил энергию в тело. Совсем немного — ровно столько, чтобы заставить мышцы слушаться и хотя бы замедлить кровотечение.
В голове продолжали звучать голоса.
Они не замолчали после пробуждения. Стали тише, отдалились, но он всё ещё слышал просьбы о помощи, и некоторые из них обращались уже не к кому-то неизвестному, а к нему.
Люди звали императора. Шептали слово в последней надежде, сквозь слёзы и сквозь боль.
Сергей перевернулся, упёрся локтем в землю и попытался подняться. С первого раза получилось только встать на колени.
Пепел осыпался с одежды.
Он подождал, пока отступит дурнота, затем перенёс вес на выставленную ногу и заставил себя выпрямиться. Его сразу повело влево.
Сергей успел шагнуть, подняв серую пыль, и удержался. Руки безвольно висели вдоль тела, а пальцы не реагировали на попытку сжать их.
Пришлось стоять, тяжело дыша и дожидаясь, пока мир перестанет качаться.
Времени на отдых нет. Он должен идти… Они зовут… Зовут его, своего императора.
Понимая, что связи у него ни с кем нет, Сергей, пересиливая боль, поднял ногу и резко ударил ей по земле, поднимая пепел.
В тот же миг во все стороны по земле устремилась жёлтая волна воли, что мгновенно разошлась во все стороны, устремляясь вдаль пульсацией на многие километры.