Шрифт:
Настя заметила это движение, и её взгляд стал ещё тревожнее.
— Но до него слишком далеко лететь, — тихо напомнила она.
— Лететь не придётся… Прикажи всем свободным дирижаблям собрать максимум войск… Бери тех, кто уже зачистил разломы в ближайших приграничных районах, и направляй сюда… А экипажу линкора прикажи перейти на другие борта… Ты тоже уходи… Здесь я должен остаться один… — Сергей снова закрыл глаза, стараясь не тратить силы на то, без чего ещё можно обойтись.
Настя не сдвинулась. Посмотрела на него, затем на кровь, которой успело пропитаться сиденье.
— Что ты задумал…? — спросила она.
— Прошу, просто поторопись, — ответил Сергей, не открывая глаз. — Я не знаю, сколько ещё смогу оставаться в сознании… И… Я хочу выйти на связь со своими людьми…
Настя ещё немного постояла рядом, после чего болезненно прикусила до крови губу и повернулась к офицерам.
— Вы слышали приказ императора…
К моменту, когда последние члены экипажа покинули линкор, вокруг уже собирались сотни дирижаблей.
Они подходили группами, занимали места и ожидали дальнейших распоряжений. На бортах находились войска, которые удалось вывести из уже зачищенных районов, не оставив города без прикрытия.
Сотни бойцов стояли с нахмуренными лицами, собранные, переживающие, стискивающие кулаки, но готовые к бою.
Они слышали. Слышали обращение своего императора. Слышали о том, что их мир горит, что, если они сейчас не встанут на его защиту, защищать уже будет нечего и что любой из них может отказаться от этой операции. Слышали прорывающуюся слабость в его голосе, но эта слабость давала понимание не того, что всё плохо, а того, что сейчас, когда их император слаб, все они должны быть сильными.
Воины уважали того, чью историю знал каждый. Историю того, кто пробился вверх сам и добился всего собственными силами. Но уважали его не только за это, а за отношение к людям и за готовность идти до конца, а также за то, что при нём империи начали преображаться.
Настя стояла в опустевшей рубке командного дирижабля.
Сергей по-прежнему сидел на троне с закрытыми глазами. Он почти не двигался, и временами девушка невольно всматривалась в его лицо, убеждаясь, что дыхание не прекратилось.
Раньше рубка постоянно гудела голосами. Теперь отчётливо слышалась работа корабля и лишь короткие сигналы.
Настя не понимала, что именно Сергей собирается сделать. Понимала лишь, что приказ остаться одному не имеет ничего общего с желанием побыть в тишине.
Она посмотрела на выход, но так и не заставила себя уйти.
Когда всё было готово, Сергей медленно открыл глаза, и Настя увидела, как в них одновременно вспыхнули несколько цветов. Парень медленно поднял вверх руку.
Пальцы дрожали, предплечье поднималось с таким трудом, что девушке захотелось поддержать его. Она даже сделала полшага, но остановилась, почувствовав незнакомую энергию.
Корабль качнулся, и на мгновение свет в рубке померк. Девушка быстро огляделась, но через секунду свет вновь появился.
Когда же Настя посмотрела вперёд, то увидела, как далеко впереди возникла чёрная точка. Чуть в стороне — ещё одна.
Настя перевела взгляд дальше и поняла, что они появляются сразу во множестве мест, занимая пространство перед собравшейся флотилией.
Точки начали расширяться. Внутри не отражалось ни неба, ни света. Чернота оставалась неподвижной, пока вокруг неё едва заметно искажался воздух.
Сергей в этот момент застонал. Девушка резко обернулась и увидела, что он стиснул зубы, а другая рука с силой сжимала подлокотник.
Поднятая рука дрогнула сильнее, однако пальцы продолжали медленно сгибаться, удерживая невидимое усилие. С каждым таким движением провалы увеличивались, постепенно достигая размеров, достаточных для прохода дирижаблей.
Настя снова посмотрела на него и замерла, видя, как из глаз парня потекла чёрно-красная кровь.
Она оставляла дорожки на лице, собиралась у подбородка и падала на одежду. Взгляд Сергея оставался направлен вперёд.
Сама же Настя, глядя на него, поняла, что даже не может вообразить ту боль и нагрузку на тело, которые он сейчас переносит…
На шее Сергея выступили жилы. Плечи напряглись, а дрожащая рука ненадолго опустилась, заставив ближайший чёрный провал пойти неровной рябью. Однако он с рыком поднял её снова.
Размеры прохода восстановились, пока изо рта парня также потекла тонкая струйка крови.
Сергей разомкнул зубы.
— Уходи, — произнёс он, не поворачивая головы.
Почти одновременно с этим первые дирижабли двинулись к провалам.