–  Кого?
– не поняла я.

–  Охраняемого лица!
– улыбнулся Ольгерд.
– Раз такое дело, мы после ужина глянем подступы к лобному месту, а потом распределим роли в завтрашнем шоу… А вот что делать с Доредом, я пока не врубаюсь…

–  Если бы я был еще королем, с Простом я бы договорился… Он мой старый друг и боевой товарищ… А мой старший сын, увы, не сможет…

–  Значит, надо вернуть Вас на трон!
– улыбнулась Беата… - Разве это проблема?

–  Да к нему не подойти и на сто шагов!!! Вокруг столько охраны, что любого человека, показавшегося подозрительным, порвут на части!

–  Завалим с тысячи!
– Глаз подмигнул Ольгерду и ущипнул Беату за мягкое место.

–  Я тебя задушу!
– взвизгнув, подскочила девушка, врезала ему в плечо локтем и добавила.
– Но после того, как ты грохнешь сынульку…

–  У вас не получится!
– с сомнением произнес папа.

–  И не таких валили… - хихикнула Хвостик и встала.
– А не пора ли нам немного перекусить? А то вот этот гад уже к моему бедру подбирается…

Пробираться сквозь толпу на площади Раскаяния оказалось неожиданно тяжело: народ, собравшийся поглядеть на казнь очередного преступника, все напирал и напирал, причем каждый в толпе старался пробраться как можно ближе к деревянному помосту, на котором палач с самого утра правил точильным камнем ужасающе выглядящий топор.

Однако добраться до места казни было невозможно - три ряда солдат с обнаженными мечами надежно огораживали помост от вероятного нападения. Ложу короля охраняли еще более тщательно: расстояние в полтора полета арбалетного болта от толпы и до террасы дворца, где под матерчатым навесом был поставлен королевский трон, патрулировало столько солдат, что рябило в глазах. Впрочем, ломиться к террасе мы не собирались: достаточно было занять место поближе к палачу… Я двигалась вслед за Эриком и Ольгердом. Клоп, и Нейлон, двигаясь за нами, охраняли идущего за мной папу, ни за что не согласившегося подождать нашего возвращения на постоялом дворе с оставленным "на хозяйстве" Бролом. Раздвигая толпу могучими плечами, Коррин окидывал недовольных людей таким взглядом, что переставали роптать даже самые уверенные в своих силах мужчины. Добравшись до места, наиболее подходящего, по его мнению, для реализации задуманного им плана, он замер на месте и оглянулся, чтобы удостовериться, что все мы находимся рядом…

Тем временем за оцеплением началась какая-то суета. Ничего не видя за спинами Эрика и Ольгерда, я шепотом поинтересовалась у стоящего рядом Нейлона, что там происходит.

–  Ведут кого-то! Думаю, осужденного…

Услышав мой шепот, Эрик сделал полшага в сторону, я встала на цыпочки и далеко-далеко от меня заметила окруженного строем охранников молодого человека, как-то странно двигающегося к помосту…

–  Его пытали? Он как-то странно идет!
– повернувшись к нам, спросил Ольгерд.

–  Насчет пыток не знаю, а походка - следствие травмы. Плохо срослись кости, сломанные медведем… - с горечью в голосе ответил папа.
– Я несколько раз ездил смотреть, как он там живет, но, честно говоря, так ни разу ему и не показался…

Традиции, демоны их побери…

–  Ясно… - хмыкнул Ольгерд и снова повернулся к помосту.
– О, а вот и наш клиент!

Снова встав на цыпочки, я нашла взглядом террасу и увидела, как засуетившиеся придворные встретили поклонами появившегося из дворца самодержца… Окруженный охраной, король ни на миг не показался на глаза народу, а сразу уселся на трон, взмахнул платком и толпа, за миг до этого переговаривавшаяся тысячами голосов, мгновенно затихла.

–  Граждане благословенного Веллора и Миера!
– взвыл глашатай неподалеку. За преступления, совершенные против Короны и народа Миера, разбойник и убийца Гарк Кровавый приговаривается к четвертованию, а потом к сожжению! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

–  Гарк? Кровавый?
– непонимающе посмотрев на папу, удивился Ольгерд.
– А кто это?

Дион схватился за голову:

–  Мне отсюда не видно! У вас глаза острее! Есть у него вот такое родимое пятно?
– он оттянул ворот на камзоле и показал свое…

–  Ща, секундочку!
– Коррин приложил к глазам "бинокль" и через несколько мгновений повернулся к встревоженному Диону.
– Это ваш сын… А кто такой Гарк?

–  Разбойник, который уже лет десять грабит караваны по всей территории Миера, и которого до сих пор не удалось поймать…

–  Ясно, тогда начинаем…

Глашатай тем временем надрывался, скороговоркой произнося обязательный для таких случаев текст: … - Итак, есть тут кто-нибудь, имеющий сведения о невиновности осужденного?

Нету? Последняя воля короля! Помилование или смерть??

–  Есть!
– рявкнул Ольгерд так, что у меня заложило уши.
– У меня есть такие сведения! Пропустите!

Толпа впереди испуганно отпрянула в стороны, и Коррин, двинувшись вперед, уперся грудью в меч стоящего перед ним стражника.

–  Гарк разбойничает на дорогах уже десять лет, не так ли? А этому мальчишке лет семнадцать - восемнадцать! Значит, он вышел на промысел в семь? И сразу стал грозой Миера?? Вам не кажется, что это смешно? И это называется справедливостью?