–  А чем плохо быть Америкой?

–  Посмотри на него, - сказала Галя.
– Похоже, он настоящий либерал.

–  В каком смысле?
– спросил Глеб.

–  Ну, права человека, - сказал Ося.
– Сергей Ковалев, Алла Гербер.

–  Ну да, - смутился Глеб.
– Права человека, да.

Пожалуй, последние пять лет он о правах человека не задумывался. Но когда-то - да, это было серьезно. Сейчас он удивился, что Ося знает имя одного из участников "Хроники текущих событий" - а Глебу казалось, о диссидентах все забыли.

"Права человека" Галя произносила с той же интонацией, с какой Антон говорил "тусовщик". Даже сохраняя старый смысл, слова со временем меняли свой окрас, хорошее становилось плохим, а важное - не стоящим внимания.

–  А что, либерализм - это плохо?
– спросил Глеб.

–  Конечно, - ответил Ося, - в либерализме нет вертикали, нет ни Бога, ни красоты. На его основе не построишь ни науку, ни искусство. А в мире должна быть иерархия. Потому что каждый отдельный человек ни на что не годен, и только идея способна поднять его над самим собой.

–  А при чем тут Америка? Там, судя по кино, все в порядке и с Богом, и с иерархией.

–  Это фальшивая иерархия, - сказала Галя.
– Если американцы - самая передовая нация, то истории пора остановиться.

–  Если Америка - это будущее, то нам не надо будущего, - отчеканил Ося.
– Лучше быть мертвым, чем американским. Потому что Америка - это засасывающее болото комфорта. Вот Вербицкий мне рассказывал, что, когда он там жил, даже машину покупать не стал: мол, будь у него машина, ему стало бы слишком комфортно, и он бы не смог вернуться.

–  А он вернулся?
– спросил Глеб, смутно помнивший, что Вербицкий - один из заграничных членов редколлегии журнала.

–  Обязательно вернется, - сказал Ося.
– Настоящему евразийцу не выжить в сердце атлантической цивилизации.

Глеб кивнул, решив не спрашивать, имеет ли атлантическая цивилизация отношение к Атлантиде или Атлантическому океану, но не выдержал и спросил:

–  А евразиец - это житель Евразии?

–  Нет, конечно, - ответил Ося.
– Евразиец - это человек, принимающий идеи и принципы евразийства. То есть примат идеи над экономической стимуляцией, отказ от либерал-демократической идеологии, ориентацию на некапиталистический путь развития, консервативную революцию, национал-большевизм. Собственно, антитеза атлантизму, который ориентируется на торговый строй и либерал-демократическую идеологию. Можно, конечно, считать русских евразийцами, а американцев - атлантистами, но это очень примитивный подход. Среди любой нации можно выделить здоровое евразийское ядро - и больное атлантическое. И то, что я еврей, ничему не мешает. Вот, смотри, что у меня есть.

И он показал еще один значок с изображением шестиконечной звезды в круге.

–  Наш, еврейский сатанизм, - сказал он.
– Ты знаешь, что Антон ЛаВей многому научился у Бен Гуриона? Они дружили в юности. Если учесть, что Бен Гурион привел евреев в Израиль, то есть по определению мессия, нетрудно додумать остальное.

Пока Ося говорил, Галя, прижимая младенца к себе, села на пол под изображением буквы "А". Галя кивала в такт Осиным словам, и Глеб, заглядевшись на нее, почти перестал слушать. На минуту Галя показалась ему какой-то анархистской мадонной.

–  То есть сатанизм, сионизм и еврейское мессианство - это одно и то же, - досказал Ося, а Галя встала и пошла в соседнюю комнату укладывать младенца. Глеб наконец спросил то, ради чего пришел.

–  Ты знаешь, я подозреваю, что Снежану убил кто-то из ее гостей. Ее же зарезали ножом из Хрустального, ты заметил?

–  Да нет, - с сомнением сказал Ося.
– Это было ритуальное убийство, понятно же. Иероглиф на стене видел? Что он означает, как ты думаешь?

–  Я выяснил уже.
– И Глеб рассказал про терпение, сердце и меч.

–  Меч в сердце, - присвистнул Ося, - нож в спину. Я в этом городе жил. Явно сатанистские дела.

–  Ты хочешь сказать, она сама взяла нож, вышла на лестницу, и там ее ритуально убили?
– спросил Глеб

–  Да, это давно известно, - кивнул Ося.
– Жертвы культов обычно идут на это добровольно. Опытный маг вводит их в транс - можно, причем, это делать даже через стену, - и зомби сам берет нож или там топор и идет к жертвеннику. Кроули что-то об этом писал, да и вообще - довольно распространенная практика.

–  Понимаешь, - сказал Глеб, - иероглиф я ей накануне написал на бумажке по другому поводу.
– И он рассказал про #xpyctal и человека по имени het.

–  Убедительно, - согласился Ося.
– Но кто тогда убийца?

Глеб перечислил.

–  Бен и Катя, но у них, вроде, алиби - они были вместе. Луганов тоже говорит, что все время был с Настей. Шаневич и Арсен сидели на кухне. Остаются Андрей, ты и Нюра Степановна.

–  Тут важно проработать все версии, - сказал Ося.
– Кто и почему мог убить. Скажем, Андрей мог принести ее в жертву, чтобы журнал лучше пошел. А спланировал это Шаневич. Разумеется, позаботился об алиби. О том, что алиби Луганова и Бена не выдерживают критики, я вообще молчу.