Глеб записал на втором листке:

Кто убил Снежану? И зачем? Как смерть Снежаны связана с Чаком и моим классом?

Кто подставил Абрамова? Как связана с этим Марина Ц.? Где сейчас Марина?

Кто такой het? Связан ли он с моим классом - и как?

Подумав, Глеб добавил еще строку:

Почему был арестован Вольфсон? Что он делал? Почему Абрамов считает себя виновным в смерти Чака?

Отдельно Глеб выписал два предположения, которые принял, чтобы облегчить себе решение задачи. Конечно, они могли оказаться ложными - как предположение о связи Марусиной и смерти Снежаны. Глеб надеялся, что будущее покажет:

Убийца Снежаны - это het.

Het на листе нашего класса выдает себя за Чака.

Глеб еще раз посмотрел на рисунок. Марина была воротами, гейтом, соединявшим две сети. Он еще раз обвел ее имя в кружок. Ключевая фигура во всей истории.

Сбоку Глеб написал рабочую гипотезу:

Снежана что-то знала о связи Марины и het. Возможно - что-то, связанное с моим классом, мной или Абрамовым. Поэтому het ее и убил, а теперь пришел на лист - выяснить, что мы знаем на самом деле.

Гипотеза хороша, только жалко - не объясняет, кто такой het и где его искать.

Зазвонил телефон. Глеб снял трубку. Это мог быть кто угодно - Таня из Франции, Вольфсон из Америки, Абрамов из ниоткуда, Снежана с того света или Чак из Сети. Но звонила всего лишь Глебова мама - из Стокгольма, где жила последние три года.

–  Привет, мам, - сказал Глеб.

–  Я тебя поздравляю, - выпалила она.

–  Спасибо, - растерялся Глеб.
– С чем?

–  Ельцин победил, уже известны предварительные итоги! Он набрал больше всех, затем идет Зюганов, а потом Лебедь. Это значит - Ельцин победит во втором туре. Коммунизм не пройдет!

Боже мой, подумал Глеб, ей-то в ее Швеции какое дело до коммунизма? Но спросил про другое:

–  Слушай, ты помнишь Маринку Царёву из нашего класса?

–  Такую смазливую и кокетливую? Еще Витя Абрамов был в нее влюблен. Помню, конечно.

–  Ты не помнишь, где работали ее родители? Может, каких-то общих знакомых?

–  Нет, вроде… А что?

Удивительно, как хорошо слышно, подумал Глеб. А когда-то мы думали, что заграница - это как другая планета. Жалко, что в Интернете нельзя услышать голосов. Интересно, насколько переменился голос Чака.

–  Так просто. Решил разыскать.

–  Это правильно, - сказала мама.
– Школьная дружба - самая крепкая. Ты знаешь, Глебушка, что я тебе посоветую? Есть такая штука - твой Феликс наверняка знает, - Интернет. Через него все можно найти.

Даже больше, чем потерял когда-то, подумал Глеб, но сказал только:

–  Спасибо.

31

Поставить джезву на огонь, две ложки молотого кофе, сахар, кипяток. Максим на работе, детей тоже нет дома. Убавить огонь, смотреть, чтобы кофе не убежал. Еще немного - и можно будет включить телевизор, сесть поудобнее, выпить чашечку.

Для чего живут люди? думает Света. Папа, секретный физик, был уверен: для творчества, для страны, для науки. Может, в другом порядке: для науки, для творчества, для страны. Впрочем, неважно. В жизни Светы нет места ни тому, ни другому, ни третьему.

По телевизору говорят о вчерашних выборах. Пощелкала пультом - всюду одно и то же, как в советское время. Выключила, взяла Хмелевскую, глотнула черной обжигающей жидкости, открыла "Что сказал покойник?", начала перечитывать. До прихода Глеба еще полчаса.

Интересно, думает Света, где сейчас шеф. Может, в Южной Америке или в других экзотических местах, куда судьба то и дело забрасывает героинь иронических женских детективов? О них приятно читать по утрам за чашкой кофе, но вовсе не хочется там оказаться. Разве что - в отпуск.

Отпуск у Светы продлится долго: "Лямбда плюс" закрылась, она без работы. Максим допоздна пропадает на службе - вероятно, боится тоже потерять место. А вот Ксюша и Володя радуются, что мама теперь все время дома. Еще бы, раньше уходила утром, приходила вечером, виделись только по выходным. Наверное, в глубине души даже мечтала оказаться в таком бессрочном отпуске - упаси боже, чтоб такой ценой, конечно.

Сейчас кажется - вечно ходила бы на работу, лишь бы встречать каждое утро Емелю, живого-здорового, видеть шефа, знать, что у него все нормально. Пусть кофе был бы не арабика, а дряной "нескафе", да и дети - только по выходным… лишь бы все были живы.

Света чувствует - не Абрамов, а она сама куда-то подевалась, заблудилась в собственной жизни. Будто из знакомой книги вырвали страницу, на кассету с любимым фильмом записали телепередачу, вместо кофе налили в чашку горячий шоколад.

Для чего живут люди? Может, просто для того, чтобы один день был похож на другой, и эта похожесть, повторяемость служила иллюзорной гарантией бессмертия?