Шрифт:
Вот она — моя тёмная сторона. Та часть меня, которую я должна была хранить в секрете. Я была яростью богов, и у меня имелся свой собственный яд.
Темнота рассеялась всего на несколько мгновений. Затем магия вернулась обратно в меня. Моё тело затряслось, а желудок скрутила тошнота. Я согнулась пополам, и меня вырвало выпитым виски на тротуар.
Срань господня. Неужели это только что произошло на самом деле? Неужели настоящая я почти вырвалась на свободу? Паника так сильно овладела моим сознанием, что я почти забыла о фейри.
Я почти потеряла контроль.
Я посмотрела на древнюю фейри, которая лежала на спине — раненая, но всё ещё дышащая. Мой небольшой выпад тёмной магии расплющил её. Что более важно, это освободило мои мышцы.
Борясь с тошнотой, я поигрывала ножом, не сводя с неё глаз.
Я улыбнулась. Она этого не ожидала.
Её глаза раскрылись ещё шире.
— Кто ты?
«Ярость богов».
— Я твой худший кошмар, — это было произнесено незнакомым мне голосом — множеством голосов, на самом деле, хором, гармонирующим друг с другом.
Она прищурилась, глядя на меня, затем вытащила ещё одну сигарету. С видимым усилием она поднялась на ноги.
Должна ли я оставить её в живых?
— Мы с тобой похожи, дорогуша, — сказала она. — Мы монстры. Единственная разница в том, что ты лжёшь самой себе.
«Неа. Ты не получаешь право жить дальше».
Я бросилась на неё, нанося удары ножом. Она метнулась назад, её движения были звериными. Её язык снова показался наружу, ударив меня в бок. Боль обожгла меня, но теперь её яды не проникли внутрь. Она снова ударила меня своим языком, но в этот раз я вонзила в него свой клинок. Тёмная кровь окрасила тротуар.
Ярость битвы пульсировала во мне, и я кинулась на неё, готовая колоть, резать на части.
Из её горла вырвался хрип, и она снова метнулась прочь от меня, с плеском приземлившись в лужу воды. Она была быстрой.
Я снова бросилась к ней, но она скрылась в луже. Её тело исчезло бесследно.
Она оставила после себя только запах мха и крови. Я посмотрела на груду человеческих трупов, и мой желудок сжался. Только тогда я поняла, что дрожу всем телом, что нож в моей руке трясётся. Я не чувствовала, что могу контролировать силу смерти во мне, а мне хотелось держать её взаперти.
Я сделала долгий, медленный вдох. Я не могла позволить своей тёмной стороне проявиться — по крайней мере, не полностью.
Я уставилась на лужицу мутной воды, пытаясь успокоиться. Ещё одна ночь, а у меня всё ещё не появилось ответов.
Я не знала, была ли эта женщина напрямую связана с Балеросом, но его хаос позволял ей бродить по улицам Лондона, питаясь смертью. Я склонила голову набок, глядя на неподвижную лужу. Может быть, теперь, когда я избавила улицы от её зловония смерти, я смогу найти галок.
Я засунула руки в карманы и повернулась, чтобы идти обратно к «Распростёртому Орлу».
Улицы всё ещё казались пустынными, и я прислушалась к звуку шагов. Руадан дал мне время на выполнение этого задания, и у меня оставалось около получаса до того, как я должна была доложить ему о результатах. Я начинала думать, что опоздаю.
Мне потребовалось ещё двадцать минут, прежде чем я нашла одного из них, прогуливающегося по Фенчёрч-стрит. Старейшая часть города, где люди когда-то приносили жертвы речным богам.
Мой пульс участился, когда я повернулась, чтобы последовать за ним, и снова убрала нож в ножны. Он направлялся на юг, к «Распростёртому Орлу». Когда он повернул голову, я заметила в его глазах пустоту, от которой у меня кровь застыла в жилах. Казалось, он ничего не понимал, не замечал меня. Он был человеком, но выражение его глаз заставило меня подумать, что он смотрит на меня из самого ада. Что Балерос сделал с этими людьми?
Я ускорила шаг, двигаясь за ним, чтобы сократить отставание. Я сунула руку в карман, вытащила виноградный леденец и отправила в рот.
Когда галка свернул налево, в узкий переулок, недалеко от сверкающих шпилей Института, я последовала за ним в коридор.
Его шаги эхом отдавались от кирпичных стен. Я ускорила шаг, доставая нож и подходя ближе. Затем, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я схватила его. В следующее мгновение я толкнула его к стене, прижав локоть к груди, приставив нож к горлу.
Это было несложно. Совсем несложно.
Он уставился на меня, его глаза были прикрыты отяжелевшими веками. Странно, но он совсем не выглядел испуганным. Под плащом у него была бледная кожа и намёк на бородку.