Шрифт:
Дело в том, что я понимал, что каждый последующий урок будет всё больше сближать нас и уж тогда «отвязаться» от Хабена будет еще сложнее. И этот момент я хотел прояснить для себя — узнать, как оно было на самом деле.
— Слушай, Хабен. Я вот слышал, что ты активно торговал с гнилодарцами.
Хабен посмотрел на меня и криво улыбнулся.
— Как и один молодой, подающий надежды травник.
Я покачал головой.
— Я не к тому. Я слышал, что ты… кхм… давал им какие-то зелья…
Лицо Хабена мгновенно посерьезнело. Улыбка исчезла. Он понял о чем я говорю.
— Почему это тебя волнует? — холодно спросил он. — Какое тебе дело до того, что я им продавал, Элиас?
— Потому что теперь я учусь у тебя. Раньше я о тебе знал только то, что ты приторговываешь…всяким, чего нельзя найти в гильдии и сам тебе в этом помогал, но теперь ведь все изменилось.
Он смотрел на меня и что-то в его взгляде изменилось.
— А еще…ты же знаешь, что я сам помогал гнилодарцам.
— Да-да, восстанавливающими отварами, я помню, — хмыкнул Хабен, а затем тяжело плюхнулся на стул за прилавком.
— Не важно чем, да отвары слабые, но чуть помогают им.
— Понимаю, — вздохнул Хабен, — Ты хочешь верить, что делаешь благое дело?
Я кивнул.
— А кто про меня…такое говорил? — прищурился он. — Марта? Эйна?..Или…
Он на мгновение задумался, а потом ухмыльнулся.
— Морна, да? Точно не твой дед. Его волнует другое.
— Есть разница кто сказал? — уточнил я.
— Пожалуй, ты прав. Не важно кто сказал. А что до моих зелий…Очень удобно делать других плохими, Элиас. Я не знаю, видел ли ты вблизи тех, кто брал у меня такие товары. Скорее всего, нет. И ты не знаешь их состояния. Они берут то, что убивает их боль. Ты хоть представляешь, что такое расколотый корень, который не может расколоться?
Я замер. О таком состоянии я не слышал.
— Да, и такое бывает, — покачал он головой, — У некоторых гнилодарцев это длится десятилетиями — ни туда…ни сюда. Пограничное состояние. Это постоянная, непрекращающаяся, сводящая с ума агония. Ты же не был в центре деревни, где были такие…больные.
— Не был, — покачал я головой, — Но про боль от трещин мне…рассказывали.
Морна упоминала это. Правда не говорила, что такое состояние может длиться так долго. Я думал, что в конечном итоге духовный корень просто раскалывается.
— Так вот, Элиас. Если у тебя серьезная рана, тебе дают что-то, что уменьшает твою боль. Тоже самое с этими гнилодарцами. Только у них эта рана гниет десятилетиями, потому что их рана их духовный корень. Я даю то, что снимает боль. Могут ли они не использовать мои зелья? — Могут. Никто не заставляет. Но тогда боль сожрет их. Вот и все. Стоит ли это немало? — Да.
Хабен на пару мгновений умолк, а потом добавил:
— Но гнилодарцы ушли, и теперь я лишен этого источника дохода. Если тебя это волновало, — теперь можешь быть спокоен. Что с ними будет дальше, меня не волнует.
Какое-то время и он и я молчали. Я переваривал то, что он рассказал, это несколько отличалось от версии Морны. Впрочем, мог ли он соврать? Вполне возможно. Но я хотя бы услышал его версию. Пусть он и умолчал о побочках. Я не знаком с тем зельем что он им продавал, но не сомневаюсь, что побочки там были. Они даже в слабеньких отварах есть, что уж говорить о зельях. Но он прав в одном, — гнилодарцы ушли. Ничего продать им он больше не сможет. А те, что остались теперь ждут моего лечения.
Хабен пристально посмотрел на меня, а потом обвел рукой свою лавку:
— Ты думаешь, что все дело только в деньгах? Думаешь, я тут сижу тут ради этого? Нет, Элиас. Я люблю алхимию. Вот это всё — травы… сам процесс варки…процесс сборов…новые рецепты, работа над улучшением качества…все это то, чем я живу. Искать и создать новое, пусть даже это слабенькие отвары, — зато мои. Ты еще не знаешь, что такое понимать, что ты создал что-то новое, рабочее.
На самом деле я понимал, но промолчал.
Травник вздохнул.
— Ты вроде знаком с Бергом, гончаром?
Я кивнул.
— Он вот мечтал быть алхимиком, — сказал Хабен.
Я снова кивнул. Берг мне об этом рассказывал.
— Но если Дара нет, ты ни растение не почувствуешь, ни нюхом обостренным обладать не будешь. Думаешь, у тебя обычный человеческий нюх? Нет, тебе повезло. Он у тебя хороший, усиленный Даром. Ты не ошибся ни в одной мяте. Такому не научишь пустышку. Можно натренировать уже имеющийся Дар, но без него… это бесполезно.