Циклоп подошёл к Прометею и снова навис над ним, уставившись багровым глазом сверху вниз.

Пока чудовище не передумало и не решило меня прикончить, я не стал терять времени и позвал его за собой. Прометей снова прорычал, но уже спокойнее, приглашающе.

Циклоп ответил рыком, коротким и понимающим, после чего выдохнул очередную порцию смеси из Эхо и слюны.

— А теперь пошли, — прошептал я, обращаясь то ли к Прометею, то ли к циклопу.

Титан развернулся и, не торопясь, зашагал к главным воротам крепости. Те уже были открыты настежь — так широко, насколько это было возможно.

Зверь последовал за Прометеем.

Мы медленно и грузно прошли мимо трёх титанов — Зевса, Афродиты и красного гибрида-незнакомца — и отправились дальше.

В моём наушнике замерла тишина.

Никто не давал мне инструкций, не направлял, не мешал. Возможно, все молились. И даже Нигма ничего не пыталась сказать. Никто не выпускал из ангара ни единого титана, ни тем более Малышей и других бойцов.

Всё живое будто исчезло, и в мире остались только трое: я, Прометей и циклоп.

Монстр больше ничего не крушил, но его огромная туша вместе с хвостом всё равно уничтожала по пути дома, заборы, клумбы и выложенные камнем дорожки. Когда же мы вышли к той самой аллее, по которой я впервые заходил в крепость Нигма, то циклоп не уместился между деревьями.

Раздался смачный треск — и пальмовидные стволы высотой не ниже самого циклопа, начали валиться один за другим. Причем по обе стороны от него.

Зверь заурчал и толстенными боками продолжил таранить деревья уже намеренно. Ему это понравилось! Посмотрите, какой азартный разрушитель.

Переломав всю аллею, гигант остановился, повернул голову и посмотрел назад, на изуродованную им же Гражданскую Зону. Мне тоже пришлось остановить Прометея.

Господи, только бы чудовище не развернулось в обратную сторону… только бы не развернулось…

— Позови его, — опять попросил я титана. — Позови его за собой.

Прометей снова задрал голову и прорычал в небо.

Циклоп повернулся к нему, выпрямился и тоже задрал голову, а потом они зарычали вместе, да так протяжно, так пронзительно и в то же время грандиозно, что мурашки пронеслись по моей израненной коже.

До ворот оставалось совсем недалеко, а Прометей и его предок просто стояли посреди переломанной аллеи и рычали в небо. Осталось ещё и мне зарычать, за компанию.

Так прошло несколько минут, но я не стал торопить Прометея, чтобы всё не испортить, хотя из-за чудовищного перегруза от сопряжения с титаном у меня уже онемело всё тело. Не знаю, сколько бы я ещё вытерпел в капсуле без проводящего костюма, но надо было срочно вылезать из титана, хотя бы в ближайшие минут десять-пятнадцать.

— Саваж… ты слышишь? — тихо обратился я в наушник. — Сколько у меня ещё времени?

Она ответила сразу же, будто только и ждала, когда я с ней заговорю.

— Пять-шесть минут, Стас… не больше, — услышал я её слабый голос: видимо, ей тоже было паршиво.

— Понял, — выдавил я.

Времени у меня оставалось даже меньше, чем я думал. В разы меньше.

— Прометей, дружище… поторопись.

Титан уловил стон боли в моём голосе и тут же зарычал снова, но уже с другой интонацией. Он будто что-то потребовал у циклопа.

И тот ответил ему. Тоже рыком, тоже совсем другим по силе и тону.

— Мне срочно нужен переводчик, — выдохнул я, сам не понимая, откуда взялись силы ещё и на идиотскую шутку.

Затем быстрым шагом направил Прометея к воротам.

Циклоп грузно отправился следом.

И вот наконец мы прошли первые ворота, за ними — вторые. Миновали высоченные и сияющие эхо-кровью Деревья Хомо, скрепляющие стены Нигмы, за ними преодолели рвы и ещё несколько сторожевых башен, пока не вышли в просторную долину.

Дальше, на горизонте, возвышались горы.

Странно, но мне даже показалось, что на таком просторе свет белого неба Эльдоры сделался ярче и дышать стало легче.

Циклоп сделал ещё несколько шагов и замер в нерешительности.

Свободы он не видел очень давно. Так давно, что, возможно, забыл, какая она. Когда ты можешь идти, куда хочешь, когда нет клетки вокруг твоего скрюченного тела, когда ты не стоишь на четвереньках и не ждешь смерти.

— Иди! — произнёс я через динамики Прометея, глядя на опущенный гребень на спине циклопа. — Иди же! Чего ты стоишь?

А он продолжал стоять.

Его никто и нигде не ждал.

Потом чудовище повернуло голову, развернулось спиной к долине и горам вдалеке, будто ему было нестерпимо больно смотреть на них, и шагнуло в обратную сторону, к крепости. Заскулило.

И тут мне показалось, что далекие темные горы на горизонте зашевелились и начали приближаться. Через несколько секунд оттуда послышалось рычанье, нарастающее, лавинообразное, объемное и хоровое, как если бы зарычали сами вершины гор.

Гребень на спине циклопа вздрогнул и начал подниматься.