Шрифт:
Дальше я сел и подумал, потому что повесить гирлянды как есть было бы проще всего, и любой на моём месте так и сделал бы. Только вот реликтомант я или как?
В условиях, когда каждый ватт добыт птичьими лапками, из вещи надо выжимать всё.
Начал я, как всегда, с оптимизации.
Заводская уличная гирлянда рассчитана на розетку и на праздник. Поэтому в ней сидит коробочка, которая переделывает розеточный ток, и вторая коробочка, которая заставляет огоньки мигать восемью разными манерами.
Мигание мне не нужно ни в одном из восьми видов. Мне нужен ровный свет от аккумулятора.
Значит, обе коробочки долой.
Нитку я разрезал на куски, куски перепаял, к каждому поставил маленькое сопротивление, чтобы диоды не сгорели от жадности. Расход упал сразу, ещё до всякой магии, просто по-честному, потому что убрал я всё, что жрало зря.
Хороший инструмент начинается с выброшенного лишнего.
Дальше пошли отражатели. Обычная уличная гирлянда светит во все стороны разом, в том числе вверх, а в небе у меня караула нет и налогов оттуда никто не платит.
Так что я взял пустые жестянки из-под краски, разрезал, выправил молотком и согнул из них маленькие совочки. В каждый совочек сел диод, и теперь весь свет уходил туда куда мне надо.
Последним делом герметизация. Каждое место пайки я обжал трубкой, которая от нагрева садится и обхватывает провод намертво, потом прошёл по стыкам герметиком.
Вешаем в том числе под дождь. Снимать никто не будет.
Собрал я четыре нитки. Система оценила две.
'Создан предмет: гирлянда уличная, пересобранная.
Качество: необычное.
Свойство: светит ярче, чем берёт.'
Вторая такая же, но с другой особенностью:
«Свойство: не боится сырости.»
Остальные две вышли обыкновенными. Пока это больше походило на лотерею, чем на запланированный результат.
Впрочем, с ростом навыка я рассчитывал выигрывать в неё чаще.
Вот только четырёх гирлянд на всю деревню маловато, даже на такую крошечную.
Так что вешать их я решил не везде подряд, а там, где хуже всего видно. Проходы между домами, тыл амбара, угол у птичника и та сторона, откуда идёт поле. Дозорному на холме нужны не праздничные огни, а места, откуда могут подобраться враги.
Магистраль потянули от амбара, где стоят аккумуляторы, полукругом по всей деревне, через удлинители. Удлинителей у меня в гараже было много, потому как их почему-то вечно не хватало. Но на эту задачу должно хватить.
И пока я лазил по крышам, Володя работал внизу.
Бывший граф едва оправившись от дурмана, начал искать себе занятия, чем сразу вызвал во мне симпатию. Теперь я видел, что это не белоручка, а человек готовый трудиться и бороться за жизнь.
Правда вместе со мной на крышу я ему залезть не дал. Рановато пока для таких подвигов. Он только вчера ходить начал нормально.
Но он и снизу оказался полезен. Подавал провода, считал метры вслух, следил, чтобы линия шла ровно, и поправлял когда надо.
А пока мы работали, и обзор с крыш у меня был хорошим. Так что и очередного мелкого демона я заметил первым.
Тварь шла от поля, не прячась, по той же тропе, по которой ходят все.
И опять одна
Я успел только свистнуть, а дальше, у края бурьяна её встретил Миша, и всё закончилось прежде, чем мне пришлось решать спускаться или нет.
Тяжёлый удар молотом, и для бесёнка, всё было кончено.
Это, конечно, отлично. Но мне всё не давали покоя слова Дитриха.
Человек он с опытом, и если говорит, что по одному они не ходят, значит не просто теорию такую придумал. А знает наверняка.
И вот за неполные сутки к нам пришли двое, по одному, с промежутком в полдня.
Я вбил последний гвоздь и слез вниз.
Правило объявил тут же, чтобы потом не забыть: свет жжём с темноты до середины ночи, дальше по обстановке и по остатку в аккумуляторах.
И вот буквы «С Новым годом» повесили на амбаре, потому что там ровная стена и оттуда видно всю площадь.
Вспыхнули они красиво, хоть и ненадолго. Потому что день на дворе, а я пока просто проверял, что всё работает как надо.
А потом я обнаружил, что вся деревня стоит и на них смотрит, и никто ничего не понимает.
— Знаки нездешние, — сказал Ганс.
— Это чужой язык, — согласился Оскар.
Тут я и сообразил одну вещь, о которой за всей беготнёй ни разу не задумался.
Разговариваем-то мы с ними как? Я говорю по-нашему, слышу в ответ по-нашему, а буквы у них при этом свои, а мои для них закорючки.