— На Земле похожее состояние называли «выгорание».

— На вашей Земле все поголовно психи, во всяком случае Империя делает всё, чтобы земляне были именно такими, поэтому выгорают они, скорее всего, от малейшего расстройства на работе. Но само слово хорошее. А вот состояние плохое. Представь, человек занимался чем-то, все свои силы, всю свою жизнь положил, чтобы чего-то достичь, но в итоге не испытывает ничего, кроме отвращения или апатии по поводу пережитого. И это не ваша короткая жизнь, которая только на треть в более-менее приличном теле проходит, а десятки или сотни имперских лет в отличном теле. ваше «выгорание» и рядом не стоит с тем, в каком состоянии человек оказывается на «пороге перехода».

— О, ничего себе…

— Да. Так вот люди и идут по жизни: то горят чем-то, то страдают в поисках чего-то ещё более интересного. Находят, сжигают себя и двигаются дальше.

— Но ведь так можно все виды деятельности перепробовать, и тогда вообще всё будет вызывать отвращение.

— Это так не работает. Не цель является топливом, которое в тебе горит, чтобы её достичь. Ты сам и есть создатель этого топлива, своей жизненной силы, поэтому пока человек отстаивается, эти запасы понемногу восстанавливаются и возможно спустя несколько прожитых целей человек снова вернётся к музыке и будет ею заниматься с восторгом и энтузиазмом. Вот только помнить о том, что до этого занимался музыкой, он уже не будет. Он начнёт с нуля, так как все забудет. Память хомо милосердна и затуманивает многое. Обычный хомо в Империи редко помнит свою жизнь в подробностях до того, как он очутился на пороге перехода. Понимаешь, порог. Ты ещё не внутри, а только на пороге чего-то нового. Ты ещё переходишь из одного состояния в другое. И когда ты находишь своё призвание, то есть с порога заходишь внутрь, ты редко помнишь, что было до этого.

— И какова же продолжительность этой активной жизни?

— Эту «активную жизнь» называют «верхнее плато». Ты на подъёме и активно преодолеваешь трудности, вкладываясь весь без остатка в то, что ты делаешь. Его продолжительность от человека к человеку разная. У кого-то это пятьдесят, у кого-то двести лет или больше. В среднем около ста лет.

— Примерно четыреста наших земных. То есть обычный человек хорошо помнит, если он в середине пути по этому «верхнему плато», всё, что было на этом плато…

— И очень плохо помнит период, когда он был на «пороге перехода», и почти ничего не помнит о том, что было до этого.

— Получается, ты помнишь только то, как шла к своему чемпионству, да?

— Да. А до этого помню жизнь в обычном городе на производственной планете, где я просто работала оператором горнодобывающего робота. Мы много бухали и больше ничего не делали. А до этого помню, что приехала на эту планету в поисках работы, а вот откуда приехала уже не помню. И не хочу вспоминать. Уверена, что если сосредоточусь, то вспомню, но… Я не хочу туда смотреть. Очень не хочу.

— А нет такого, что люди фиксируют своё прошлое в виде записей и, даже если забыли, могут посмотреть моменты своего триумфа или знаковые вещи?

— Есть конечно. Многие так делают, но они всё равно в голове это плохо помнят или не помнят вообще.

— То есть в Империи и вообще во всём большом мире за пределами Земли у людей та же самая амнезия, что и у землян, только земляне теряют память вместе с потерей тела, а те же имперцы просто со забывают всё естественным путём со временем через четыреста-пятьсот лет, хотя по факту бессмертны.

— Именно так.

— То есть ты не помнишь, кем было до этого своего «порога перехода»?

— С уверенностью — нет, но такое представление, что рисовала или занималась чем-то связанным с визуальными образами. В наследство от предыдущего «плато» мне досталась хорошее чутьё на красоту. Я, например, фехтую красиво.

— Это правда! Когда ты на помосте, это завораживает!

— А когда не на помосте нет?

— Я ещё слишком молод, чтобы выбраться из ловушки твоего вопроса невредимым. Давай сделаем вид, что ты мне этот вопрос не задавала.

— Считай, что неплохо выбрался, — улыбнулась Акуна. — Ну, что осознал, какова участь хомо? Не жалеешь, что из формикадо в наш лагерь перешёл?

— Пока нет и не планирую.

— Тогда пошли спать! Как там к Славику никто не пристаёт?

— Нет, у него всё спокойно.

— Вот и тебе надо как следует выспаться. Завтра тебе будут бить лицо.

— Это я буду их бить!

— В этом я не сомневаюсь, но, если ты ни одной царапины не получишь, как тогда в травмпункт попадёшь?

— Точно, забыл! Обязательно завтра получу по лицу! Спокойной ночи!

— Проснись бодрым!

Последняя фраза, видимо, была традиционным пожеланием на ночь от Имперцев.

Ну, пусть так и будет.

На следующий день Славик и Немезида пошли в один спортзал, а Димон и Акуна в другой. Немезида также продолжала отыгрывать блогера-певицу. Я пытался представить тридцать миллионов подписчиков. Это прям много. Но, с другой стороны, тут двадцать миллиардов населения и, вроде как, с Соряном общая соцсеть. Попытался сравнить её с земными инфлюенсерами, получается она (если не считать население Соряна) примерно равна земному блогеру с двенадцатью миллионами подписчиков. Это до хрена! То есть она реально знаменитость. Дважды! Как реальная спортсменка и как виртуальная певица. Впечатляет.