— Мост через Меловку для танков непроходим. Противоположный берег крутой. Попытаемся переправиться своими силами.

Вскоре подтянулась колонна основных сил. Разведчикам удалось, минуя мост, преодолеть речку и подняться на берег, от которого сразу же начинался подъем на внушительных размеров высоту. Одолели разведчики и ее. Командир бригады подошел к мосту, оглядел высоту.

— Да-а, не все поднимутся на нее,— заключил он и спросил поравнявшегося с ним начальника инженерной службы бригады Козлова:

— Сколько времени потребуется для укрепления моста?

— При наличии материала — не менее двух часов,— прикинув, ответил тот.

— Это нас не устраивает. Потеряем время. Парамонову передайте: пусть продолжает выполнение задачи. Мы пойдем в обход. Сделаем крюк километров пятнадцать и выйдем на свой маршрут.

...К вечеру разведчики подошли к Ново-Меловому — первому рубежу немецкой обороны. Оставив танки в укрытиях, капитан Парамонов и еще несколько бойцов поползли ближе к горящей деревне. 

Лейтенанта Красноцветова вызвал на связь командир бригады и потребовал доложить обстановку. Выслушав, спросил:

— Можем обойти Ново-Меловое и выйти к Старому?

— Вполне, товарищ полковник. Два орудия, которые преграждали путь, мы уничтожили.

— Потери есть?

— Так точно, погиб лейтенант Прима и с ним два автоматчика...

Комбриг помолчал, и лейтенанту Красноцветову показалось, что он вздохнул.

— Где Парамонов? — спросил Овчаренко.

— С разведчиками обследует Ново-Меловое.

В морозную ночь танки батальона Гладченко с тыла ворвались в Старо-Меловое. Только преодолели противотанковый ров, как остановилась машина лейтенанта Шаверского.

— Почему задержка? — рассердился Гладченко.

Лейтенант передал: во время преодоления противотанкового рва от резкого толчка сорвалась со стопора крышка люка, при этом механик-водитель покалечил руку.

— Раззява! — ругнулся комбат.— Подставил бы еще свою голову! — Затем вызвал зампотеха роты: — Каток! Немедленно в машину Шаверского! Садись за рычаги!

А танки уже ворвались в деревню. Перепуганные фашисты, спасаясь, забрались на чердаки. В избах, не укрывались: боялись бросков гранат наших автоматчиков. Впрочем, чердаки их спасали недолго. Вскоре сопротивление противника прекратилось. Около пятидесяти захватчиков вышли на улицу с поднятыми руками.

Быстро наступили сумерки. Двигаться дальше зимней ночью было рискованно. Комбат пытался связаться с командиром бригады. Танки стояли, вытянувшись вдоль улицы.

Вдруг из темноты, крадучись, неуклюжей походкой к танку Гладченко подошел какой-то человек.

— Стой! Запалю! — крикнул сидевший на борту автоматчик Ватанов и угрожающе клацнул затвором.

— Я те запалю! — послышался приглушенный старческий голос.— Я те фашист, что ли?

Автоматчик, рассмотрев, что в руках у незнакомца ничего нет, да и на военного не похож, промолчал. Выглянул из башни комбат.

— Кто такой? — строго спросил он подошедшего.

Перед ним, переступая с ноги на ногу в старом черном полушубке и мохнатой шапчонке стоял старик.

— Я пастух здешний. Авдей Авдеичем зовут.

— Чего хотите?

— Ничего, товарищ командир, только покурить шибко охота.

Старик конфузливо кашлянул в кулак.

— Почему сам табак не сажаешь?

— Как же, сажаем, цельный чердак им забил. Да живодеры обчистили до последнего табачного листика.

Гладченко помолчал с минуту, о чем-то размышляя, потом обратился к деду:

— Авдей Авдеич, нам требуется ваша помощь. Надо показать прямую дорогу на село Болото.

— Я, товарищ командир, завсегда готов, — быстро отозвался пастух и стал карабкаться на танк.

— Погоди, погоди, Авдеич! — остановил его комбат. Насыпав старику полную горсть табаку, он приказал автоматчику: — Батанов, веди деда к Красноцветову и передай, чтобы он его использовал как проводника.

Лейтенант, выслушав "доклад" Авдеича о полученном им от старшего командира "важном боевом задании", посадил его за башней. Дал старику полбуханки хлеба и кусок трофейного сливочного масла.

— Сначала заправься, а потом решим, сказал Красноцветов.

— Провести хоть куда, хоть на край света могу. Я тут каждый кустик знаю.— Пастух с аппетитом принялся жевать хлеб с маслом.