Шрифт:
— Твои патрульные сгорели дотла, Вадим, — ровным, ледяным тоном отозвался Нико. — Твой филиал пуст, сервер выкачан, а кристаллы из сейфа пошли на укрепление моих меридианов. Ты потерял этот город. Смирись и вычеркни его из баланса.
— Ты ничего не понимаешь в экономике войны, мальчишка, — в голосе председателя правления прорезались ядовитые, змеиные нотки. — Этот филиал — всего лишь разменная пешка. Ты взял горсть песка, пока я строю дамбу. Но за дерзость придется платить. Ты любишь защищать слабых? Твой придурковатый сосед по общежитию, старый кузнец со своими железками, эта смешная девчонка с наивными глазами…
Нико напрягся, челюсти мага сжались с тихим хрустом.
— Я сотру их в порошок, Нико, — спокойно продолжал голос Красовского через голосовой модуль. — Не сразу. Я заставлю тебя смотреть, как они теряют рассудок один за другим. Я заставлю твоего соседа выколоть себе глаза собственной камерой, а девочку — шагнуть с крыши твоего драгоценного училища. Я сровняю этот город с землей вместе со всеми, кто когда-либо подал тебе руку. Ты сдохнешь на пепелище в полном одиночестве, точно так же, как сдох в Келе. Это мое обещание.
— Ты слишком много болтаешь для человека, чью голову я скоро приколочу к двери твоего пентхауса, — Нико криво усмехнулся.
Парень коротко перехватил фальшион обеими руками и слитным, беспощадным движением вогнал лезвие точно в основание голосового модуля под ключицей марионетки.
Хрусь!
Сталь пробила плоть и расколола электронику. Короткое замыкание выбило сноп синих искр, голос Вадима захлебнулся визгом помех и окончательно смолк. Тело доктора мелко вздрогнуло в последний раз и затихло, уронив окровавленную голову на грудь.
В подвале снова воцарилась глухая, тяжелая тишина.
Воздух пах озоном, кровью и гарью. Нико выдернул фальшион из раны, брезгливо стряхнул темные капли на бетон и спрятал оружие за спину.
Из тени разрушенного огневого рубежа, аккуратно переступая через битое стекло лакированными туфлями, вышел Малик де Сад.
Демон неспешно натянул чистую перчатку, поправил манжеты своего вишневого сюртука и смерил труп критическим взглядом:
— Ну и манеры у столичного бомонда. Сплошные угрозы, дешевый шантаж, обещания сжечь сарай… Никакой дипломатической школы. Впрочем, Осеев, вынужден признать: твоя звуковая колотушка была чертовски громкой. У меня до сих пор в астральном теле звенит.
— Уходим, Малик, — Нико повернулся к выходу, надвигая кепку на лоб. — Время дипломатии вышло.
Юноша шагнул к дверям тира, переступая через обломки кабелей.
В кармане ветровки тяжело лежала флешка с данными спецсвязи Красовского. В груди мерно гудел напитавшийся силой вихрь. Вадим сам очертил границы этой войны, пригрозив близким. А значит, следующий ход Нико будет сделан не по правилам шахмат — он будет сделан по законам шторма, сметающего все на своем пути.
Глава 15
Западная окраина города умирала медленно, сползая в песчаные овраги и сырые березовые перелески.
Старый песчано-гравийный карьер, заброшенный еще в конце девяностых, напоминал циклопическую воронку от падения метеорита. Отвесные песчаные откосы, изрезанные глубокими промоинами и поросшие цепким ивняком, обрывались в тридцатиметровую чашу, до краев наполненную тяжелой, темной стоячей водой.
Здесь не было ветра. Воздух на дне котлована застыл студенистой, стылой массой, пахнущей болотным метаном, прелой тиной, сырой глиной и окисью железа.
Над зеркалом водоема неподвижно висел густой, белесый придонный туман, скрывавший противоположный берег. Из этой мутной взвеси, словно скелеты вымерших ящеров, торчали полузатопленные остовы гигантских шагающих экскаваторов. Их стрелы, оплетенные лохмотьями ржавых стальных тросов, косо целились в низкое небо, а массивные зубчатые ковши наполовину ушли в донный ил, покрывшись бурой коркой многолетней окалины.
Нико стоял на песчаной косе у самой кромки темной воды, засунув руки в карманы графитовой ветровки от «Malik Gray».
Под подошвами кед чавкал мокрый, крупнозернистый кварцевый песок. Парень не шевелился, но внутри его черепной коробки пассивный радар пространственного эха бился в затяжном, надсадном припадке. Звук не походил на прежнее комариное зудение, сопровождавшее мелких паразитов вроде Жнеца или лесных Гончих. Сейчас в висках звенел низкий, тяжелый набат, от которого челюсти сводило тупой оскоминой.
Разлом четвертой категории.
Аномалия назревала прямо на дне затопленного котлована, под тридцатиметровой толщей ледяной воды.