Пул подавил дрожь.

Гарри сказал: — Да, что бы ни случилось тринадцать миллиардов лет назад, это не так важно, как то, что произойдет в ближайшие несколько часов, когда этот зонд достигнет Марса.

Гэа взмахнула рукой, и в воздухе поплыли изображения и записи. — Как можно себе представить, на Марсе существует большое общественное беспокойство. Были требования уничтожить зонд, протесты против бездействия.

Гарри фыркнул. — Протесты? Ты имеешь в виду беспорядки. Такие, как у федеральных зданий в Кахре.

— Конечно, официальная позиция до сих пор, такая, какая она есть, основывалась на предпосылке, что это действительно исследование. Что это по-прежнему в основном мирный контакт, с благими намерениями. Мы придерживаемся этого предположения. Даже несмотря на то, что мы не получили ответа на наши собственные попытки установить контакт.

Мюриэл сказала: — Тем не менее, мы должны пытаться. Я и мои коллеги изучили теоретические сценарии первого контакта и давно пришли к выводу, что в такой ситуации намерение — это все. Если вы намерены быть миролюбивыми, вы должны это показать.

— Ха! — смех Гарри был похож на лай. — Ты всегда витала в облаках, Мюриэл. Иногда я задаюсь вопросом, действительно ли ты Пул. Что ж, признаю, что ты выигрывала спор. Поскольку не было никаких серьезных попыток проверить альтернативную гипотезу об этом "исследовании". Что это то, на что это похоже прямо сейчас, когда оно приближается к Марсу. Что на самом деле это оружие.

— Но что мы могли бы сделать? — спросила Гэа. — У нас нет военных кораблей, Гарри. То есть у полиции есть кое-какое оружие, хотя прошли столетия с тех пор, как оно применялось целенаправленно в сколь-нибудь крупных масштабах. У нас, конечно, есть технологии, которые мы могли бы использовать в качестве оружия. Были поспешные исследования…

Гарри фыркнул: — Поспешные. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что группировки, выступающие за независимость на Марсе, десятилетиями экспериментировали с оружейными технологиями. Но ни одно из них не было использовано против зонда. Верно?

— Сейчас не воинственный век, Гарри, — сказала Мюриэл. — Эти посетители нашей Солнечной системы, желанные или нет, здесь; они, очевидно, сверхразвитые, сверхмощные. Война с такими существами может быть катастрофической — скорее всего, для нас, а не для них. Это то, что показывают наши теоретические исследования. Мы не хотим быть теми, кто начнет войну, если война не неизбежна.

Гарри фыркнул: — Скажи это бедолагам, сидящим под этой штукой в Элладе.

Гэа спокойно сказала: — На самом деле регион Эллады уже эвакуирован. В основном. В гипотетической зоне воздействия все еще присутствуют те, кто по какой-либо причине настаивает на том, чтобы остаться.

Гарри нахмурился. — Лета, кто захотел бы остаться?

Мюриэл сказала: — Честно говоря, оптимисты. Те, кто все еще не верит, что здесь есть злой умысел, и остались, чтобы продемонстрировать эту веру.

— Веру? — в голосе Гарри звучало недоверие. — Веру, на которую вы поставили бы свою жизнь?

— Это все еще возможно, — сказала Мюриэл. — Даже если ксили пришли из будущего, где будет война, даже если Майкл — своего рода мишень, возможно, они пришли сюда, чтобы установить мир.

Гарри фыркнул. — Мир? Скажите это выжившим. Может быть, пришло время начать показывать нам, насколько мы незначительны. О, это заводит нас в никуда. Полагаю, мы выполнили то, зачем пришли. А именно, чтобы узнать, может ли кто-нибудь из нас сказать что-нибудь новое, прежде чем этот порожденный Летой зонд упадет. Очевидно, нет. У меня есть работа. — Он поднялся с сиденья.

Мюриэл, словно нехотя, последовала его примеру. Она повернулась к Пулу, выдавив улыбку. — До свидания, Майкл. Я поговорю с тобой после всего этого…

Гэа серьезно кивнула.

Гарри посмотрел на Пула и пожал плечами.

Затем все трое перестали существовать, превратившись в мимолетные облака пикселей, которые светились, тускнели, исчезали. Внезапно Пул остался один; жилой купол был большим и пустым.

Почти жалобно он позвал: — Никола?

— Я все еще здесь. И мы получили сообщение с Марса.

— От кого?

— От Джека Грантта… На самом деле это послание человечеству.

Пул слушал. И продолжал слушать, пока истекали последние часы.

– Это Грантт из Института биологии аборигенов Сидонии, университет Кахры. Полагаю, я записываю свои неосведомленные наблюдения для потомков. Дата и время… Что ж, вы узнаете их по штампу записи.

— Моя семья в безопасности на Фобосе, что бы ни случилось. Жена, дети, внучата. Я посвящаю эту запись им. Я далеко от дома. За полмира от Сидонии.