Шрифт:
– Устала? – спросил Дэвид.
– Очень, – сказала Марита. Она никогда не заплывала так далеко.
– Сердце выскакивает?
– О нет, все хорошо.
Дэвид подошел к большому камню и взял одну из бутылок тавельского и два полотенца.
– Ты похожа на котика, – сказал он, опускаясь на песок рядом с Маритой.
Он протянул ей вино, она отпила из бутылки и вернула ее Дэвиду. Он тоже сделал большой глоток, а потом Марита, растянувшись на солнышке, на бархатистом сухом песке возле корзины с закуской, сказала:
– Кэтрин, наверное, не устала бы.
– Как бы не так. Просто она не плавала так далеко.
– Правда?
– Мы очень много проплыли, малышка. Я ни разу не видел с моря гор.
– Ну хорошо, – сказала она. – Сегодня мы ей все равно ничем не поможем, так что не будем думать об этом, Дэвид?
– Да.
– Ты еще любишь меня?
– Да. Очень.
– Может быть, я совершила большую ошибку, и ты стараешься меня не обидеть?
– Никакой ошибки, и я вовсе не стараюсь.
Марита взяла в горсть несколько ярких редисок и съела их, не торопясь, запивая вином. Редиска была молодая, хрустящая и терпкая.
– Не расстраивайся из-за работы, – сказала она. – Все будет хорошо. Я уверена.
– Конечно, – сказал Дэвид.
Он вынул вилкой сердцевину артишока, обмакнув свернутый комочек в приготовленный мадам горчичный соус.
– Можно мне еще тавельского? – спросила Марита. Она сделала большой глоток и вдавила бутылку донышком в песок рядом с Дэвидом, прислонив ее к корзине. – Хороший обед приготовила нам мадам, правда, Дэвид?
– Превосходный. Неужели Ороль ее поколотил?
– Не сильно.
– Она часто ссорится с ним.
– Он старше и был прав, поколотив ее, когда она разбушевалась. Она сама мне призналась под конец. И просила передать тебе…
– Что еще?
– Признание в любви.
– Она и тебя любит, – сказал Дэвид.
– Нет же. Глупый. Просто, она на моей стороне.
– Давай договоримся: больше ничьих сторон нет.
– Нет, – согласилась Марита. – Я и не хотела. Просто так получилось.
– Что получилось, то получилось.
Дэвид передал ей банку с нарезанными артишоками и соус и достал вторую бутылку тавельского. Бутылка все еще была холодной. Он выпил вина.
– Нас просто издергали, – сказал он. – Сумасшедшая женщина вконец издергала Бернов.
– Бернов?
– Конечно, Берны – это мы. Потребуется немного времени, чтобы оформить бумаги. Но это формальность. Хочешь, я дам письменное заверение. Думаю, с ним я справлюсь.
– Я тебе и так верю.
– Я напишу это на песке, – сказал Дэвид.
Вернувшись, они заснули крепким сном и проспали чуть ли не до вечера, а когда Марита открыла глаза и посмотрела на спящего рядом Дэвида, солнце уже садилось. Дэвид спал, крепко сжав губы, вытянув руки вдоль тела, и ровно дышал во сне, а женщина смотрела на его лицо, грудь, думая о том, что до сих пор видела его спящим только два раза. Она подошла к двери в ванную, взглянула на себя в высокое зеркало и улыбнулась. Одевшись, она пошла на кухню поболтать с мадам.
Позже, пока Дэвид все еще спал, она присела рядом с ним на кровать. В сумерках на фоне загорелого лица волосы его казались совсем светлыми. Она ждала, когда он проснется.
Они сидели в баре за виски с содовой. Марита старалась пить поменьше.
– Ты бы мог ездить в город каждый день, – сказала она, – брать газеты, заходить в бар и читать их в одиночестве. Жаль, здесь нет клуба или кафе, чтобы ты обзавелся приятелями.
– Чего нет, того нет.
– И все же тебе иногда надо бывать одному, без меня, когда ты не работаешь. А то кругом – одни женщины. Я хочу, чтобы у тебя появились друзья. В этом Кэтрин была очень не права.
– Она не нарочно. Я сам виноват.
– Может быть, и так. А у нас будут друзья? Настоящие друзья?
– У нас уже есть по одному.
– А другие будут?
– Возможно.
– И ты забудешь меня, потому что с ними будет интереснее.
– Интереснее не бывает.
– Но появятся молодые, современные, знающие много нового люди, и я тебе наскучу.
– Не появятся, и ты не наскучишь.
– Я их убью. Я – не Кэтрин, я тебя никому не уступлю.
– Вот и хорошо.
– Хочу, чтобы у тебя были друзья и фронтовые товарищи, с которыми можно было бы охотиться и играть в карты в клубе. Ну а женщины-подруги тебе ни к чему, правда? Молодые, современные, влюбчивые, по-настоящему понимающие тебя и тому подобное.