Шрифт:
– Хорошо, – сказал Дэвид. – Не бери в голову. Если не сумеешь выехать рано утром, заночуй в Ниме. В отеле «Император» нас еще не забыли.
– Я думаю доехать до Каркасона.
– Нет, дьяволенок, лучше не надо.
– А вдруг я встану пораньше и доберусь до Каркасона? Я поеду через Арль и Монпелье и не стану терять время на остановку в Ниме.
– Если выедешь поздно, остановись в Ниме.
– Ребячество какое-то, – сказала она.
– Я поеду с тобой, – сказал он.
– Нет, пожалуйста. Мне важно справиться самой. Это действительно так. Мне незачем тебя обманывать.
– Пусть так, – сказал он. – Но я должен ехать.
– Ну пожалуйста, не надо. Не бойся за меня. Я поведу машину осторожно и прекрасно доберусь без остановок.
– Нельзя, дьяволенок. Сейчас рано темнеет.
– Не волнуйся. Ты – прелесть, что отпускаешь меня. Ты мне все позволял. И ты простишь меня, если я сделаю что-нибудь не так. Я буду очень тосковать по тебе. Я уже тоскую. В следующий раз поедем вместе.
– У тебя сегодня был трудный день, – сказал Дэвид. – Ты устала. Разреши мне хотя бы проверить твою «бугатги». Я проеду до города и обратно.
Проходя мимо двери в комнату Мариты, он остановился и сказал:
– Хочешь покататься?
– Да, – ответила она.
– Тогда пошли.
Глава двадцать седьмая
Дэвид сел в машину, и Марита устроилась рядом на переднем сиденье. Он вырулил на дорогу, слегка припорошенную прибрежным песком, и поехал, посматривая то на черное шоссе, то на заросли папируса, начинавшиеся поодаль слева, то направо, на пустынный берег и море. Он ехал прямо по шоссе, пока не показался быстро приближавшийся, окрашенный белой краской мост, и тогда он, рассчитав расстояние, стал сбрасывать скорость – убрал ногу с педали газа и слегка нажал на тормоз. Машина хорошо держала дорогу, при каждом нажатии на педаль равномерно замедляла ход, и при этом ее не заносило и не вело в сторону. Перед мостом он остановился, переключил скорость, а затем под нарастающий мерный рев двигателя снова помчался по шоссе номер шесть в сторону Канн.
– Она все сожгла, – сказал он.
– О, Дэвид, – произнесла Марита.
Когда они въехали в Канны, в городе уже зажглись огни. Дэвид остановил машину под деревьями у входа в то самое кафе, где они впервые встретились.
– Может быть, хочешь пойти в другое кафе? – спросила Марита.
– Все равно, – сказал Дэвид. – Какая, к черту, разница.
– Можем просто покататься, – предложила Марита.
– Нет. Мне нужно немножко остыть, – сказал Дэвид. – Я только хотел проверить машину, перед тем как она уедет.
– Она уезжает?
– Говорит, что да.
Они сидели на террасе в рассеянной тени деревьев. Официант принес Марите коктейль «Дядюшка Пепе», а Дэвиду виски с содовой.
– Хочешь, я поеду с ней? – спросила Марита.
– Думаешь, может что-нибудь случиться?
– Нет, Дэвид. Она и так достаточно навредила.
– Да уж, – сказал Дэвид. – Сожгла, к черту, все, кроме записей о нашем путешествии. Тех, где я пишу о ней.
– Это прекрасный дневник, – сказала Марита.
– Не надо утешать, – сказал Дэвид. – Я написал и это, и то, что она сожгла. Так что не успокаивай.
– Ты можешь все восстановить.
– Нет, – сказал Дэвид. – Если вещь по-настоящему удалась, то по памяти ничего не восстановить. Читаешь и не перестаешь удивляться. Не верится, что ты мог так написать. Уж если что получилось, то повторить это нельзя. Настоящее удается только однажды. А в жизни каждому отпущено не так уж много.
– Чего не много?
– Настоящих удач.
– Но ты же можешь вспомнить. Ты должен.
– Нет. Это никому не дано. Их нет. Когда рассказ закончен, то дальше он живет сам по себе.
– Как зло она с тобой обошлась.
– Нет, – сказал Дэвид.
– Что же это тогда?
– Спешка, – сказал Дэвид. – Все произошло потому, что ей не хватало терпения.
– Надеюсь, ты будешь так же добр и ко мне.
– Ты, главное, будь рядом, чтобы я не убил ее. Знаешь, что она затеяла? Она хочет расплатиться со мной за рассказы, возместить ущерб.
– Нет.
– Именно так. Ее поверенные должны каким-то невероятным образом оценить их, точно ростовщики, а потом она возместит мне убытки в двойном размере.
– Не может быть, Дэвид, она не могла этого сказать.
– Именно это она и сказала. Осталось только уточнить детали. Больше того, возможность удвоить компенсацию, расплатиться щедро доставляет ей удовольствие.
– Нельзя отпускать ее в машине одну, Дэвид.
– Знаю.
– Что будешь делать?
– Не представляю. Но давай посидим здесь немного, – сказал Дэвид. – Спешить некуда. Она, должно быть, устала и легла спать. Я бы тоже поспал – с тобой, чтобы проснуться, а рукописи на месте и можно продолжать работать.