Шрифт:
— Одним словом, Отпуск полетит туда не один, чтобы не было подозрительно, — сказал Оверт, возвращаясь к плану. — Вместе с ним отправятся другие заключённые. Это скроет факт его специального перемещения. Если рядом будут другие заключённые, никто не станет подозревать, из-за кого всё это затеяно.
— Сколько заключённых отправить с ним? — деловито уточнил Харт, уже мысленно прикидывая, кого можно отправить.
— Заключённых десять-пятнадцать, — коротко ответил Оверт. — Подбери тех, кого не жалко списать с баланса колонии, и оформи как плановый этап, обычный перевод из-за перегруженности колонии. Ничего необычного. Рутина, которую никто не будет изучать внимательно.
— Понял, — кивнул Харт, и рука автоматически потянулась к планшету, чтобы сделать пометку. Но он остановился. Нужно было тщательно обдумать. Требовалось выбрать «правильных» заключённых. Возможно, даже из числа тех, с кем эти двое никогда и не контактировали.
— А как быть с судебным решением? — спросил он спустя мгновение, вспомнив о ещё одной занозе, которая не давала ему покоя весь день. — Судья много запросил, а нас сроки поджимают.
Вопрос был практическим. Судебная система, какой бы она ни была, всё ещё имела некоторую независимость.
— Ты же говорил, что это твой старый знакомый? — уточнил Оверт.
Единственный судья, который согласился помочь, был старым приятелем Харта.
— Так и есть, — подтвердил Харт. — Когда-то давно вместе росли, а потом наши пути разошлись — он в судебную коллегию, а я сюда. Мы время от времени переписываемся, иногда встречаемся. Он не плохой разумный, насколько я знаю.
— Дай мне его контакт, я сам всё с ним решу. Ты только сообщи ему обо мне, чтобы не удивлялся вызову. Чтобы он понял, что это серьёзно. Что это исходит с самого верхнего уровня.
Харт чувствовал укол жалости к своему старому другу. Но Харт не имел выбора.
Харт быстро продиктовал код вызова, стараясь ничем не выдать облегчения оттого, что хотя бы эту часть проблемы теперь придётся решать не ему.
— Хорошо, — сказал Оверт и внимательно посмотрел на Харта, его голографическое изображение немного заколыхалось от движения. — Значит, договорились. У тебя есть неделя на подготовку. Через неделю к тебе прилетит транспорт со списком запчастей, что ты запрашивал и что тебе нужны для восстановления работы колониальной системы. Обратно с этим челноком отправишь заключённых. И не подведи меня Харт, никто не должен ничего знать об отправке кроме тебя. Повторяю никто из охраны, никто из администрации колонии, никто из медперсонала. Никто кроме тебя.
— Я понял, не подведу, — коротко ответил Харт. Он знал, что Оверт никогда не бросал слов на ветер. Он прекрасно понимал, что из-за этого хакера увольнение над ним по-прежнему висят дамокловым мечом. И Оверт, судя по всему, подозревает именно его. Не верит он в то, что в колонию мог проникнуть хакер. Наверняка служба безопасности корпорации уже проверяет искин колонии.
— Хорошо. Ты занимайся своим делом, — сказал Оверт, и голограмма начала деформироваться, сигнал прерывается. — О, и Харт? Если что-то пойдёт не так, если последуют утечки информации, если этот Отпуск по какой-то причине не улетит в намеченный срок… то ты поймёшь, что значит ответственность.
Нам этом, — связь оборвалась, и голограмма исчезла.
Харт ещё несколько секунд сидел неподвижно, потом потянулся к планшету, лежащему на столе, и включил его. Экран высветился, показывая всю уже собранную информацию о заключённых. Он ещё вчера, дал приказ искину собрать информацию о тех, с кем пересекался Отпуск, с кем он разговаривал, а также с кем встречался Кевин, а также о чём они разговаривали в камере. Он ещё раньше просмотрел собранную информацию искином. Всё усложняло одно обстоятельство. Камеры контроля находились далеко не везде и заключённые, и охрана прекрасно знали, где камеры отсутствуют или повреждены. Да и многие камеры умышленно выводились из строя. Вроде как случайно.
Вот и сейчас он проверил контакты Отпуска и Кевина с двумя охранниками, и искин не обнаружил их контактов. А означало только одно, они, несомненно, общались, но делали это так, чтобы никто не видел. Все остальные контакты скорей всего были ширмой и пустышками. Особенно у этого Кевина. У него список тех, с кем он общался, состоял из почти ста заключённых. Такое чувство, что он общался постоянно с кем-то. У Отпуска этот список был гораздо скромнее. С охранниками всё было ещё сложнее, они по характеру работы постоянно общались с кем-то из заключённых. Итоговый список заключённых, с которыми контактировали эти четверо, состоял почти из четырёхсот заключённых. Это не считая персонала.
Каждое имя было связано с историей, с преступлением, которое они совершили. Харт не знал большинства этих заключённых лично, но знал их биографии, знал их судебные приговоры. И теперь ему предстояло выбрать.
Вот только выбор должен быть правильным. Ведь Оверт потом использует это против него. Заявит, что предлагал выбрать и если его выбор не окажется правильным и хакер вновь проявит себя… он точно повесит это всё на него.
Он отложил планшет, его преследовало раздражение на самого себя, за то, что он позволил Оверту втянуть себя в это. А также страх перед тем, что может произойти, если что-то пойдёт не так, и какой-то неуместный голос внутри, который шептал, что всё правильно сделано, нужно чтобы Отпуск отправился отсюда.