Шрифт:
Ты заперт. Пожиратели Мозгов тут как тут. Следом за ними придут Штурмовики. Это не игра, парень, это уже серьезно. Ты влип. Слишком много соблазнов.
Каждую секунду мы умираем. Умирает что-то в нас. Умирает Время. Слепым бельмом наползает Хаос. Истинный хозяин всех земель. Беги.
И вот параллели сходятся в точке. Идти больше некуда. Ты здесь и сейчас. Замкнутый. Пустой. Разбитый. Окруженный высокими стенами, созданными твоим сознанием. Ты знаешь это место. Ты видел его миллионы раз в своих снах. Впадая в кому. Ныряя глубоко внутрь себя. Распадаясь мириадами потухших солнц.
Это мышеловка.
Электричество.
Тот, Кого Я Не Ждал, выстрелил мне прямо в лицо. Последнее, что я видел, - это ствол его охотничьего ружья, окутанный облаком порохового дыма. Потом была чернота. Представьте себе: огромное звездное небо, большая медведица, я… Мы – одной крови. Он и я. Только у него есть ружье.
По оборванным проводам, повинуясь неведомой силе, ползут электроны, сотни микроскопических заряженных частиц. Почти как пыль. Как дробь. Мне больно.
Штурмовик. Он стоит надо мной и смотрит на мое поверженное тело. Я – его жертва. Он – хищник. Боль, страшная боль пронзает меня, выжигает мозг. Алое пятно занимает все пространство, растекается, ползет – соленое, теплое…
Так-то вот. Провода провисли надо мной от снега. Белая шапка легла всем весом на эти провода, и они прогнулись. Прижались к земле. На это больно смотреть.
Он ужасен. Черный капюшон его плаща откинут, и я вижу крупное лицо с мощными челюстями, каменными скулами. Он небрит. Я бы не сказал, что щетина ему не идет. Его лицо очень мужественно выглядит небритым.
Я лежу возле поваленной линии электропередачи. Вчера была буря. Обрыв линии. Я не понимаю, как нас до сих пор не убило. Здесь десять тысяч вольт…
Он смеется, его зубы… Его зубы огромны. Это полмира. Два ряда белых, ослепительных зубов. Они как снег. Еще мне больно…
Он перезаряжает ружье. Это не оставляет мне шансов. Жаль. Притон раскрыт, скрываться больше нет смысла. Торговцы Иллюзиями могут в таком случае подсунуть какую-нибудь дрянь, но она мне не нужна. Я сдохну как собака, но видя мир таким, каким он и является. Куча дерьма.
Электрический ток – дельная вещь. Электрические ночи твоих городов затмили звезды. Ты хотел этого? Поставь на колени Вселенную. Поставь на колени Прошлое. Поставь на колени Время. Смерть…
Да, вот о чем я не подумал: электричество – это Смерть. Ровно настолько, насколько и жизнь. Он смеется мне в лицо. А я… я остываю.
Снег забирает мое тепло. Все, мне крышка.
Кончился ток.
Гаснет свет.
Я устал.
Устал бороться со смертью.
Электричество борется с темнотой, раскаляя добела вольфрамовую нить; я борюсь со смертью, пытаясь остановить кровь, пытаясь сделать на один судорожный глоток воздуха больше. Сущность жизни – воровство. Мы воруем у Смерти. Она – хозяйка. Она гневается. Еще бы – ее обокрали!
Кончается электричество.
Гаснет свет.
Мне уже не больно.
Он убил меня. Выстрелил мне в лицо. Посмеялся надо мной. Хозяйка послала его забрать свое добро назад. Проучить вора. Наказать его. Она права.
Абсолютно.
Комната (Рассказ).
Целесообразно сразу задаться вопросом: а существует ли комната? Является ли она частью объективной реальности или вся от начала – плод воображения, так сказать, квинтэссенция помыслов и представлений о ней?
Возможно, она подобна запечатанному конверту, в котором нет письма; она – тайна, не имеющая разгадки или же разгадка, существующая при отсутствии тайны. Не важно. Возможно, природа комнаты такова, что нельзя однозначно сказать: относится ли она к внешнему миру или исключительно к нашему сознанию.
Четыре ее стены обклеены выцветшими обоями, модными в прошлом веке, под которыми скрываются старые газеты, несущие обрывки призрачной информации, обесценившейся за многие года, прошедшие с тех пор, как газеты попали в комнату. Хроники войны, герои которой давно почили в забвении, новости с летней олимпиады, наша сборная тогда выступила неважно, проходные статьи на такие же проходные темы, биографии знаменитостей, большинство из которых были мертвы уже тогда, не говоря уж о сегодняшнем дне (алкоголь, ожирение, героин и злоупотребление косметическими средствами – вот что их сгубило). В каком-то роде они похожи – эти газеты и комната – всеми забытые и впавшие в безвременье, покрытые толстым слоем пыли реальности, вещи сами в себе, сокрытые, существование которых фантомно и, по сути, недоказуемо. Но газеты – это лишь часть комнаты и только.
Как и старинный комод, покрытый художественной резьбой, и шкаф с книгами, и зеркало в бронзовой оправе. Зеркало… Комната застыла в нем, словно небо в озерной воде, чистое и выкристаллизованное, и не ясно: то ли зеркало отражает комнату, то ли комната проецирует себя в нем.
Комната наполнена густым сумраком, в котором теряется связь между причиной и следствием. Возможно, причина и следствие – вообще неуместные слова, когда речь идет о комнате. Комната просто есть, и не имеет значения, какие причины побудили ее переход из небытия в реальность, как и то, насколько она реальна вообще.