Private-Bookers
Пища дракона
вернуться

Кабир Максим

Шрифт:

Дракон кашлянул. Ослабил шейный платок, закряхтел, поднес руку к лицу. Из его рта вывалилось что-то черное. Това ойкнула. На ладони Дракона извивалась жирная пиявка. Дракон стиснул пальцы в кулак. А когда разжал их, пиявка исчезла. Вместо нее там поблескивало дамское колечко. Золотое с крупным бесформенным камнем того же цвета, что глаза гостя.

— Дайте мне руку, дочь мастера.

— Нет! — воспротивился Гао. Но Шэнь уже потянулась к Дракону. Она желала, чтобы кошмар поскорее закончился. Если не повиноваться дьявольскому Гудини, то все умрут. И потом, у Дракона были причины прийти именно в их дом. Наемные убийцы требую плату, а папа нанял Дракона, чтобы избавиться от дяди Тана.

Дракон аккуратно вложил кольцо в руку Шэнь.

— Это мой глаз, — пояснил он. — Глаз подскажет, адекватна ли замена. Найдите человека с фантазией, не уступающей вашей, и дайте ему кольцо. Вручить кольцо должны лично вы, дочь мастера. Человек станет драконьим поваром, а вы продолжите готовить ваши великолепные шарики. Но помните, — он нацелил на Шэнь палец, — я даю вам семьдесят два часа. Не отыщете повара — заберу вас силой, а из вашего отца сделаю кости для маджонга. Сыграем в моих покоях в перерыве между приемом пищи.

Голодная ухмылка — ухмылка Фу Манчу — отпечаталась на сетчатке Шэнь. Лампа погасла, комната погрузилась во мрак, взвизгнула Това, но Шэнь продолжала видеть улыбающееся чудовище, его сияющие зубы. Спустя пять секунд свет зажегся. Това металась по гостиной с ножом.

Дракон пропал, но Шэнь чувствовала, что он поблизости. В ее кулачке был зажат Драконий Глаз. Асимметричный камень вонзался в линию жизни.

* * *

Четырнадцатого августа Чайна-таун остался без кантонского риса. «Тьянлю» не отворил двери посетителям.

В квартире над рестораном Гао Синьган рвет на себе волосы и всматривается в каракули семнадцатилетней давности. Они бесполезны, зато теперь Гао видит, что напутал с заклинанием. Бабушка Фан ни при чем. Во всем виноват он сам.

Гао взывает к духам, к американскому Господу, к покойной супруге. Он корит себя еще и за то, как грубо обошелся вчера с Товой. Заорал, заявив, что она чужачка, что лезет не в свои дела, что он разберется без еврейской великанши, и вытолкал за дверь. Все, к чему он прикасается, гибнет. Он не желает, чтобы Тову постигла участь Тьянлю и Шэнь.

Когда дочери не станет, он повесится. Или утопится в Ист-Ривер. Или забаррикадируется на кухне и подожжет ресторан. Он обязан был пресмыкаться перед кузеном, платить, сколько тот скажет, или бежать, забрав из Нью-Йорка дочь. А он согрешил, призвав Дракона, измарал себя в крови Тана Ялиня. Нет ему пощады, но при чем тут Шэнь?

«Вздернусь, — твердо решает Гао. — Или кинусь под поезд. Или нападу на полицейского, чтобы избил меня до смерти».

В шесть вечера в спальню, держась за руки, входят Шэнь и Това.

«Что я творю! — ужасается Гао. — Бичую себя вместо того, чтобы быть с семьей!»

— Вы здесь… — Он всхлипывает. — Простите, родные…

— Так уж и быть, — говорит Това, разворачивая свежий номер «Джуиш дейли форвард».

— Прощаем, — говорит Шэнь. Хрупкий сосуд с волшебством, на которое позарился дракон из сказки! — Това кое-что придумала.

— Итак. Йа охель батахат — не повторяй эти слова, детка, они некультурные — обратился ко мне на идише. Он сказал, мой народ вкусный, потому что склонен к творчеству. Нам нужен производитель фантазий, но мы должны быть уверены в их качестве.

— Не понимаю, к чему ты клонишь…

— Творческие люди, — говорит Това. — И не корчь такую мину, Шэнь. Речь идет о твоей жизни. Поваром дракона может стать известный писатель, композитор или художник. В Нью-Йорке их как тараканов.

— Но писатели, композиторы, художники живут в небоскребах.

— Как бы не так, Гао. Сема с Мотт-стрит кропает стишки и мнит себя гением, а питается сухим пайком за никель. Но Сема не подойдет. Надо наверняка. Знаменитость.

— И ты нашла такую? — с надеждой вопрошает Гао.

— Нашла, — не без гордости говорит Това. — Поэт из Советской России. Очень известный на просторах моей бывшей родины, о нем даже «Нью-Йорк Таймс» написал.

— Мы поедем в Россию? — моргает Гао.

— В Бронкс. «Новый мир» устроил поэту гастроли. Он выступает в капиталистическом Вавилоне, который клеймит. Сегодня в восемь тридцать.

* * *

Они не успели к началу. На станции Фултон-стрит полицейские паковали мигрантов, им пришлось мариноваться в участке. Шэнь думала, не Бог ли пытается остановить их руками копов? Не дать совершить непоправимое. Разве это правильно: губить невинную жизнь, чтобы выкрутиться самому?

  • Читать дальше
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка