Private-Bookers
Пища дракона
вернуться

Кабир Максим

Шрифт:

— Вон тот. Лакомится мороженым под портретом какого-то поца.

— Это Шекспир, — упавшим голосом сказала Шэнь.

— Я думала, он умер.

— На картине нарисован Шекспир.

Мужчина, который заставил камень поменять цвет, был молод, не старше тридцати пяти. Худощавый, с иссиня-черными волосами, зачесанными назад. Продолговатое лицо, впалые щеки. Судя по плащу и рубашке, фантазии пока что не обогатили его.

— Иди, — подначила Това. — Скажи, что ты его поклонница, и подари кольцо.

— Нет. Не при всех же. Вдруг Дракон явится сразу и… — Шэнь съежилась, представив, как существо с бурыми бельмами утаскивает ни в чем не повинного сладкоежку в окно.

— Как же с вами трудно, китайцы! Забирай кольцо и иди на улицу. Я сейчас.

Шэнь вывалилась из сигаретного чада. Нью-Йорк жил своей жизнью. Мальчишка толкал тележку с арахисом. Долдонили сирены и рожки. И всем было начхать, что в город пришел Дракон, что Шэнь вербуют на драконью кухню.

Может, там не так и плохо?

Из «Double-R» вышла довольно улыбающаяся Това.

— Я навела справки. Он писатель. Не шибко знаменитый. Зарабатывает, редактируя чужие тексты. Его жена из наших.

Шэнь плеснула глазами:

— Китаянка?

— Почти. Еврейка. И сам он не местный. Из… из Провиденса. Не знаю, где это. Под Гомелем?

— В Род-Айленде. Как его зовут?

— Не имеет значения, — раздраженно сказала Това. — Называй его «драконий повар» и не забивай пустяками голову. Официантка дала адрес. Бруклин-Хайтс. Клинтон-стрит, сто шестьдесят девять. Ежедневно в семь вечера он совершает моцион.

— Я пойду одна, — сказала Шэнь.

— Детка…

— Вдвоем мы его вспугнем. Мы похожи не на поклонниц литературы, а на бродячих комедиантов.

Това поколебалась, взъерошила жесткую шевелюру, рыжую, с сединой.

— Покончи с этим, — сказала она. — Ради твоего отца.

* * *

Писатель был пунктуален. В семь вышел из мрачноватой лачуги на перекрестке Клинтон и Стейт и зашагал на север. Он был рослым — выше шести футов. Под мышкой — трость. Шэнь отлипла от газетного киоска и пошла по пятам, держась в тени. Впрочем, Писатель не озирался, пересекая Джоралемон-стрит, Ремсен-стрит и Корт-стрит. Периодически он останавливался и что-то клал на тротуар. Спустя минуту его окружали кошки. Терлись о ноги, включали свои моторчики, а Писатель чесал их и ласково приговаривал.

«Кошачья мята!» — догадалась Шэнь. Будущий драконий повар оставлял за собой след из зеленых комочков и урчащих кошек, и Шэнь не боялась потерять его. Она тоже приседала, чтобы погладить доверчивых зверьков. Кольцо багровело в кармане.

Так, не торопясь, Писатель и преследовательница вышли к Ист-Ривер. Вечер был теплым и сухим, но набережную заволокло туманом. Не различить огней Манхэттена на противоположной стороне пролива. В тумане все выглядело переиначенным: и Бруклинский мост, и порт с очертанием сухогрузов, и фигурки, имитирующие рабочий процесс у доков — несуразные, скособоченные, будто не освоившие до конца искусство ходьбы.

Волны, покрытые пленкой мазута, омывали гнилые сваи пристани. Аукались паромы. Полосатый кот обнюхивал подношение — мятную кучку. Давно стемнело. Город запустил электричество. Здесь — («Кстати, где мы?» — завертелась Шэнь) — фонари были еще колониальными, оловянными, с коническими верхушками. Под одним из таких старожилов Писатель вынул блокнот, сделал пометку карандашом. Это тоже было волшебством: превращение фантазий в строки. Возможно, у ветхих складов, выгребных ям и начиненных отходами сточных канав рождался шедевр! Шэнь хотелось заглянуть Писателю через плечо, но она выждала за кустами и продолжила удивительную прогулку.

Писатель углублялся в лабиринты трущоб. Шэнь подумала, что последний прохожий попадался ей на пути полчаса назад. Туман клубился над кладбищем. Надпись на воротах извещала, что в земле закопан прах голландских переселенцев. Полуразрушенный католический храм взметал к небу неоготические контрфорсы. У могил, у покривившихся склепов рыскали громоздкие существа, напомнившие Шэнь, что в Нью-Йоркский зоопарк весной завезли комодских варанов. Она ускорила шаг.

Из тумана доносилось цоканье трости. На этой улице было газовое освещение, булыжник меньше и площе того, к которому привыкла Шэнь. Вековые краснокирпичные здания как нельзя лучше подходили персонажам Диккенса. Но их черные окна занавесил плющ. Пороги просели. Тропинки к подъездам заросли сорной травой. Из кратера на заднем дворе заброшенного дома валил густой лиловый пар.

Подмывало окликнуть Писателя, предупредить об опасности. Но Шэнь вспомнила: единственное, что угрожает ему, — она сама. У страха глаза велики. Это обычные трущобы, вон же горит свет, в окне силуэт музыканта, водящего по инструменту смычком. Шэнь засмотрелась на скрипача и едва не споткнулась об упавшую изгородь. Справа на пустыре расположилась ярмарка. Шатры и балаганы погрузились во мрак, но ветерок донес до Шэнь пронзительное сопение каллиопы. Раздался угрюмый вой — Шэнь ковырнула пальцем в ухе, причудливая фраза пришла в голову: «Монотонное завывание кощунственных флейт». Вспыхнули огоньки, выдернули из тьмы карусель. Резные лошадки ходили по кругу: на пустыре, в грязи, черт-те где, презрев всадников. Или требовали, чтобы она, Шэнь, оседлала скакунов.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка