Шрифт:
— Скажите, Евгений, — сто очков ему в карму за то, что называет меня полным именем, — до какого часа вы занимались с Натальей Немкиной этой вашей математикой?
— Закончили в четырнадцать — сорок пять, — отчитался я, демонстрируя ему свое левое запястье с часами. — Мы всегда время занятия выдерживаем минута в минуту.
— Так,…хорошо, — протянул рыбоглазый с таким видом, словно все как раз не очень-то и хорошо у него выходило, — тогда ответь мне на последний вопрос, в тот день в школе, когда вы с Немкиной шли к женской раздевалке, или потом, когда от нее уже домой возвращались, никого из девочек старших классов не встречали? Может, кого из одноклассниц, или… одиннадцатиклассниц? Или… может, даже из девятого?
— Нет, никого не видел, суббота же. В этот день уроки у нас заканчиваются пораньше, и все стараются побыстрее разойтись по домам. — Совершенно искренне ответил я и получил разрешение уйти.
— Жуйков, постой, — окликнул меня звонкий, знакомый голос, когда я, покинув следователя, топал по пустому коридору в направлении класса.
Остановился, развернулся. Из полутемного, всегда пустующего холла, за каким-то лешим сделанного в школьном коридоре, в моем направлении спешила Наталья.
— А ты чего это на урок не идешь? — Поинтересовался я у всегда такой жутко ответственной одноклассницы.
— Мысли всякие одолевают. Нехорошие. Не до уроков совсем. Они же, Женя, именно меня подозревают, что я физрука нашего… до смерти….
— Уже не подозревают. — Бодро отрапортовал я, пропуская мимо ушей свое неправильное именование. Не до этих детских комплексов сейчас, тем более Наташка… ей можно, из ее уст мое имя по любому звучит вполне приемлемо. — У тебя бы при всем желании на это дело просто времени бы не хватило. Зазор по времени между тем моментом, когда мы закончили наше занятие и вызовом полиции получается совсем маленьким. Я прям так об этом следователю и сказал.
— Да? Ну… спасибо за алиби что ли…
— Слушай, а давай на остаток урока не пойдем! — Преувеличенно бодрым голосом предложил я нашей отличнице хоть разок в своей жизни, так сказать, нарушить беспорядок. — Там же всего десяток минут урока и осталось. Сумки наши из класса потом, на перемене, заберем, а сейчас айда в буфет, пока там нет никакой очереди.
— А пойдем! Не стоять до конца перемены в длинной очереди… вы, синьор, умеете искушать. — Наташка даже разулыбалась оттого, что так вот внезапно согласилась нарушить установленные правила.
И мы, изменив направление на прямо противоположное, потопали мимо учительской в направлении лестницы, ведущей в сторону буфета.
— Совсем мелкота оборзела, — вполголоса прокомментировала тот момент, что не одни мы такие сообразительные, наша староста. — Я в ее годы даже подумать не могла о том, чтобы сбежать с урока для того, чтобы без очереди посетить буфет.
Ну, так-то да, беловолосая девчонка, успевшая забежать к прилавку как раз перед нами, максимум могла учиться в девятом классе, если даже не в восьмом. Личико еще детское совсем. Год-два разницы по меркам школьников — вообще же, считай, целая пропасть! И, тем не менее, эта малолетка выглядела воистину очаровательно. Как коллекционная фарфоровая куколка. И даже еще чуть угловатые, не совсем еще оформившиеся линии ее фигуры не могли испортить впечатления. Реально залюбовался на нее. Только не подумайте ничего такого: чисто с эстетической точки зрения залюбовался.
А Наташка, похоже, именно что точно так и подумала, точнее, не так, а строго наоборот, неправильно, потому как ткнула меня твердым кулачком в бок, проворчала:
— Выбирай, Жуйков, скорее свои пирожки, не видишь, кассир ждет.
Ну, что, как приказано, похватал вразнобой пирожков с мясом и печенкой, к ним пару стаканов чая для запивона, чтобы не всухомятку, поспешил на кассу. Наташка же продвигалась следом за мной, как зоркий пастух, следящий, чтобы ее барашек не сбился с предуготованной ему тропы. Ну, это у меня такая странная ассоциация вдруг возникла. Впрочем, девчонка-малолетка с кукольной внешностью, тоже взяв пару пирожков, не стала задерживаться в буфете, так что Наташка за столом, который мы с ней заняли, потихоньку расслабилась.
Собственно, на этом в этот день все и закончилось. Досидели тихонечко до конца уроков и по домам разошлись. Напомню, мы же не каждый день наши занятия проводили, а только три раза в неделю.
А на следующий день, с утра, Немкина ко мне подошла.
— До моих родителей дошла история с мертвым физруком в нашей школе, — сказала она мне, — и они строго-настрого запретили мне оставаться после уроков в школе.
— А тебе-то с чего, — хмыкнул я. — Вам, девчонкам, в этом случае опасаться вообще нечего.
Ну, да, вчера, при возвращении от школы до остановки маршрутки, еще и Сашка пересказал мне подслушанный им учительский разговор. Судя по результатам проведенных анализов крови умершего физрука, он стал жертвой суккубы, единственного известного людям вида демонов, изначально приходящих в наш мир не во плоти, как все остальные, а исключительно в виде бесплотного духа.
Ага, дух — захватчик, вселяющийся исключительно в очень молодых девчонок, потихоньку, с годами, преображающий их внешность в сторону красоты и неотразимости и, в какой-то момент времени, побуждающий свою хозяйку начинать убивать. Причем, по какому-то необъяснимому выверту природы, в качестве жертв суккуб фигурируют почти исключительно мужчины.