Серега забеспокоился. Что мог задумать приятель, не сообщит ли сейчас «куда следует» об этом самом «даре»? И ведь приедут же, начнут выспрашивать-выпытывать, эксперименты ставить, а зачем это надо! Он бросил взгляд на живчиков. Черт! Уничтожить? Рука не поднимется. Выскочил на балкон, чтобы с высоты двенадцатого этажа попытаться разглядеть, что станет делать Влад, когда откроет свою машину. Отсюда люди выглядели еще меньше, чем пластилиновые поделки.

Но Влада он, конечно же, узнал. Тот подскочил к своей машине, открыл багажник, сунулся в него, выхватил какой-то пакет и побежал обратно к подъезду. Не зная, что делать, Серега на всякий случай убрал «Застолье» в шкаф, где хранились другие его творения. Шкаф запер, а ключ, опять же на всякий случай, погрузил в банку с земляничным вареньем. Глупо, конечно...

Влад вернулся с горящими глазами и, ничего не говоря, выставил из пакета на стол бутылку виски, стал доставать закуску... И только когда пакет опустел, обратил внимание, что композиция «Застолье» отсутствует.

— А где твои эти...

— В надежном месте, — нашелся Серега. — Понимаешь, мои живчики с раннего утра — на свету и в тепле. А для сохранения, так сказать, формы пластилиновые фигурки периодически требуется погружать в темноту.

— А-а-а... — понимающе закивал Влад. — Ты, Серега, береги их, береги. И себя береги, свои руки! Ты же талантище, да что там талантище — творец!

— Ты чего с алкоголем-то разошелся?

— Ерунда. Я все равно договорился у девки ночевать, значит, машину пришлось бы оставлять у ее дома. Теперь оставлю у твоего, а к ней на тачке доберусь. А в плане вот этого, — он потряс пустым пакетом, — заеду и еще отоварюсь, денег — как грязи...

— Влад, у меня к тебе даже не просьба, а требование, — посерьезнел Серега. — Никому о живчиках не рассказывать. Никому, понял?

— Зачем мне кому-то рассказывать? — Влад свинтил крышку с вискаря, плеснул коричневатую жидкость в стаканчики. — Об этом чуде больше двух человек знать не должны.

Проснувшись на следующее утро, Костиков долго не мог собраться с мыслями, вернее, с воспоминаниями. Серега чувствовал, что накануне случилось много всего, хотя он и не выходил из дома. Виной всему, конечно же, был алкоголь. Как правило, забывчивость возникала из-за спиртного, которое он немилосердно смешивал, но обычно впоследствии он все вспоминал, причем в деталях — главное, чтобы кто-нибудь хотя бы намекнул о том, что было.

Итак — вчера. Вернее, все началось еще позавчера. Вдруг задвигались его пластилиновые фигурки, живчики. Тогда он подумал, что померещилось, — все-таки конец рабочей недели, устал, выпил. Но нет, утром в субботу Серега убедился, что ему ничего не привиделось, и свидетелем этого стал Мохов. С ним-то Серега вчера и нажрался, что называется, «в зю-зю», и вырубился. А куда подевался Влад?

Серега прошел на кухню, заглянул в ванную комнату, убедился, что в коридоре нет ни одежды, ни обуви приятеля. Вышел на балкон и, различив на стоянке машину Влада, вспомнил, что тот собирался взять тачку и поехать к какой-то девице.

А что с живчиками?! С Зинаидой, Никодимом, Федотом?

Серега вмиг оказался у шкафа, где хранились пластилиновые композиции. Подергал за ручку дверцы — заперто. Где ключ? Где, черт побери, этот проклятый ключ? Вспомнил! Сам же вчера погрузил его в банку с земляничным вареньем. И как теперь его достать? Конечно же, пинцетом. Уже через минуту Серега, слизав с ключа любимое варенье, открыл шкаф. Слава богу, все пластилиновые поделки были на месте. И ни одна фигурка не шевелилась, в том числе и в композиции «Застолье».

Нет, живчики находились не в тех положениях, которые изначально были придуманы и слеплены их творцом, но также и не в том, в каком видел их Серега, убирая в шкаф. Все трое лежали на полу, завернувшись в скатерть: Зинаида — посередине, Никодим и Федот — по бокам. Они спали.

Вот и спите. Серега закрыл и запер шкаф. Необходимо было срочно затариться пивом, да и спиртным — на всякий случай, еще купить каких-нибудь пельменей и другой еды... Он собирался поставить эксперимент со своими живчиками — станут ли они употреблять естественную пищу, либо имеют возможность есть только ту, что он лепил из пластилина.

На обратной дороге он столкнулся в подъезде с Владом.

— А я тебе названиваю, думаю — спишь! — обрадовался тот. — За опохмелкой, что ли, бегал? Так я все принес. Как там твои де-тишки-то?

— При чем здесь детишки? — нахмурился Серега, открывая квартиру. — Просто искусственные существа, вылепленные из пластилина, временно получившие способность двигаться.

— Ха, двигаться! — Вслед за приятелем Влад с двумя объемистыми пакетами переступил порог и захлопнул дверь. — Я же все своими глазами видел. Они живые, живые!

— Успел кому-нибудь проболтаться? — Серега прошел на кухню, Влад — за ним.

— Ни в коем случае! Могу зуб дать.

— На кой мне сдался твой зуб? — Серега выложил на стол продукты, открыл холодильник, прикидывая, что убрать, что оставить. — А ты чего там притащил?

— Вот, держи — и закусон, и выпивон. — И, завалив стол яствами, Влад вновь поинтересовался: — Как там твои-то?

— Сейчас — не знаю. А утром спали втроем на полу, закутавшись в скатерть.

— Прикольно! — хлопнул в ладоши Влад. — Так они же наверняка ночью трахались?