Шрифт:
— Ну, если это химера, способная ранить Стража, — хмыкнул Грэм, признавая силу Могильщика, — то точно не нашего.
Зикар довольно кивнул.
— В общем, я отправил весточку Гиблым и друидам. Чтобы не лезли сюда, иначе поплатятся.
— Весточку? — Морна вскинула брови. — Значит, способ связи у тебя с ними есть?
Зикар только фыркнул, но ничего не ответил. Его вид красноречиво говорил: «А как же иначе?».
— А ты искал Стража? — вдруг спросил я, — Пробовал найти?
Могильщик вздохнул.
— Да, пробовал. Я добрался до корней ближайшего Древа. По идее он должен был уйти туда восстанавливаться. Но его там не было. Я проверил еще несколько ближайших корней — и всё. Далеко отходить я не хотел.
— Понятно, — протянул я.
— Ну теперь-то ты, охотник, понимаешь, почему та стая камнеголовых смогла пробраться?
— Понимаю. — кивнул Грэм, а потом с легким подозрением уточнил, — Ты и о ней знаешь?
— Сложно не заметить такую ораву существ, — фыркнул Могильщик. — Думаю, когда Страж залечит раны, этой проблемы на время не будет.
Я же слушал, и возникало ощущение, что слишком уж много он знает о Страже и слишком уверен, что с ним ничего серьезного не случилось.
— Ладно, что-то разболтался я с вами, а ведь пришел я по другому поводу, — старик, кряхтя, поднялся, — Я бы поговорил с вашим пленником — тем Измененным.
— Он должен остаться в живых, — жестко предупредила Морна. — Нам он еще нужен.
— Само собой, — ухмыльнулся Зикар. — Просто поговорю по душам и всё.
— Я проведу, — Морна тоже встала. — Хотя мы и так уже расспросили его обо всем, что он знал.
— Я умею развязывать языки лучше вас. Можешь поприсутствовать.
Морна коротко кивнула, и они вдвоем скрылись за углом дома, направляясь к той самой яме, где держали Чернорука.
Пока мы сидели, переваривая услышанное, из лесу бесшумно вынырнул Рыхлый.
— О… — он оглядел нас с удивлением. — Элиас, Грэм.
— Зикар тут, — сразу сообщил ему главное Клык.
— Понял, — кивнул он. — Где он?
— Пошел с Морной допрашивать Чернорука, — ответил я.
— Ясно, — кивнул гнилодарец, переводя взгляд на старика-охотника. — Грэм, пошли в дом? Я ненадолго, так что лучше сразу с твоим лечением закончить.
— Лечиться? — хмыкнул Грэм, — Это я с радостью.
Они скрылись в доме. Я остался снаружи наедине с Клыком.
Как только дверь за ними закрылась, Клык заговорщицки оглянулся, подсел ближе ко мне и тихо сказал:
— Глянь, что умею.
Он вытянул левую руку. Костяной нарост дрогнул, потек, как густая смола, и буквально за тридцать секунд сформировался в длинный, идеально ровный и острый костяной шип, торчащий прямо из запястья.
— Не сломать, — уверенно произнес Клык, любуясь своим творением. — Пробовал бить им по камню. Крепость невероятная.
Я протянул руку, коснулся прохладной, гладкой поверхности шипа и активировал Анализ.
[Интеграция фрагмента Стража: 75%]
Семьдесят пять процентов. Прогресс был налицо. Каждый процент интеграции напрямую сказывался на его контроле над древней костью.
— Понятно, — кивнул я. — А на твой Дар это как-то повлияло?
— Сам видишь, я закончил с твоим дедом быстрее, чем в прошлый раз — с гордостью ответил Клык.
Шип на его руке плавно втянулся обратно, снова став неприметным наростом. — Да, я стал лучше чувствовать кости. Тоньше.
— А на духовный корень? — уточнил я. Это было самым важным. У меня была слабая надежда, кто кость Стража как-то повлияет на его треснувший духовный корень и может даже начнет его каким-то образом залечивать.
— Пока не чувствую изменений, — Клык пожал плечами. — Проблемы всё те же: трещины никуда не делись, боль временами накатывает. Впрочем, как обычно. Я к ней привык.
— Ясно, — выдохнул я.
Мы допили остывший чай в тишине. Клык ерзал на бревне, явно желая что-то спросить. Наконец, он не выдержал:
— Когда пойдем за костями?
Я посмотрел на него. В глазах гнилодарца горел голод по силе. Ему не терпелось найти новые осколки Стража.
— Как только вылечим деда, — ответил я. — Долечим его кости и… добьем хворь. Грэм должен быть в идеальной форме. Сейчас это слишком рискованно. Да ты и сам слышал, что говорит Могильщик. Мало ли еще опасностей, о которых мы не знаем?..
— Понял, — Клык кивнул.
Честно говоря, меня радовало, что он все-таки держал слово и не ломанулся сам за этими костями.