Мартин Бек заглянул в сундук; там и впрямь лежали всякие диковины.

– Ни у кого в музее не было ни времени, ни охоты разобраться в этом барахле и каталогизировать его как следует, - продолжал Колльберг.
– Но тут кто-то посчитал, что я подхожу для этого дела, хотя половина цепу и называет меня коммунистом.

"Кто-то" не ошибся: как систематизатор Колльберг почти не знал себе равных.

Он показал на разобранный револьвер.

– Возьми хоть вот этот. Русский наган, одиннадцать миллиметров, старый как мир. Я ухитрился его разобрать, но провалиться мне на этом месте, если я знаю, как теперь собрать его. Или вот...

Он порылся в ящике и достал здоровенный старый кольт.

– Видал, какой роскошный пугач? В идеальной сохранности. Точно такой держала у себя под подушкой Оса Турелль, после того как убили Стенстрёма. Заряженный, на боевом взводе. На всякий случай.

– Этим летом я часто виделся с Осой, - сообщил Мартин Бек.
– Она работает в уголовке в Мерсте.

– У Мерсты-Персты, - хохотнул Колльберг.

– Они с Бенни недурно поработали над убийством в Рутебру.

– Убийство в Рутебру?

– Ты что, не читаешь газет?

– Читаю, только не про убийства. Бенни? Каждый раз, когда говорят про этого молокососа, я вспоминаю, что он однажды спас мне жизнь. Правда, не поведи он себя перед этим как баран, вообще не было бы надобности никого спасать.

– Бенни молодец, - заметил Мартин Бек.
– Да и Оса стала толковым следователем.

– Н-да, пути господни неисповедимы, - сказал Колльберг, который, хотя давно отрекся от официальной церкви, нередко щеголял религиозными цитатами. Он продолжал: - А ведь я думал, что вы поладите с Осой. Отличное сочетание, и жена из нее вышла бы отменная. И ты был к ней неравнодушен, хоть и не признавался. А и хороша была собой, глаз не оторвать.

Мартин Бек усмехнулся и покачал головой.

– Кстати, чем у вас кончилось в тот раз в Мальме?
– спросил Колльберг.
– Когда я устроил так, что у вас в гостинице были смежные номера?

– Этого ты, вероятно, никогда не узнаешь, - ответил Мартин Бек.
– А как идут дела у Гюн?

– Отлично. Работа ей по душе, хорошеет с каждым днем. А я с великой радостью занимаюсь ребятишками, когда надо. Даже научился готовить. Еще лучше, чем прежде, - добавил он скромно.

Вдруг он набросился на разобранный наган.

– Нашел! Вот этот шплинт. Ты видал когда-нибудь такой хитрющй шплинт? Я так и знал, что докопаюсь. Этот шплинт - ключ ко всей конструкции.

Он мгновенно собрал револьвер, раскрыл большую папку с разграфленными листами, заполнил регистрационную карточку и отложил наган, прикрепив этикетку к скобе.

Мартин Бек нисколько не удивился. Он привык к такой манере работы Колльберга.

– Оса Турелль, - мечтательно произнес Колльберг.
– Из вас вышла бы замечательная пара.

– И ты согласился бы жениться на коллеге, чтобы все свободные часы склонять служебные дела? Да еще на честолюбивой женщине, которая мечтает сделать карьеру и возмущается условиями женского труда в полицейском ведомстве?

Колльберг задумался. Потом глубоко вздохнул и пожал своими мощными плечами.

– Возможно, ты прав. Пожалуй, та, другая, тебе лучше подходит. Я про Рею.

– Это уж точно.

– Только она очень много говорит. И плечи широки, и в бедрах узковата. Она не обесцвечивает волосы?

Он смолк, внезапно сообразив, что друг может и обидеться. Но Мартин Бек только улыбнулся:

– Я знаю других любителей чесать язык, и плечи у них на редкость широкие, чтобы не сказать - жирные.

Колльберг выловил из ящика большой пистолет, взвесил его на ладони и сказал:

– Вот этот подошел бы Гюнвальду Ларссону. SIG двести десять, калибр девять миллиметров. Можно даже никелировать его за пару тысчонок.

– У него уже есть почти такой же.

– Знаю - "Мастер". Да ведь он им никогда не пользуется. Представляешь, таскать с собой такую махину.

Он оттянул затвор, и выскочил блестящий патрон.

– Что за нерадивость.
– Колльберг покачал головой. Вынул магазин, который оказался пустым, положил пистолет на листок с шахматной задачей и осведомился:

– Ты зачем пришел-то? Наверно, не за тем, чтобы о девочках поболтать.

– Хочу спросить, не возьмешься ли ты выполнить небольшое спецзадание.

– За вознаграждение?

– Конечно. Мне выделены большие средства. Почти неограниченный бюджет.

– На что?

– На охрану этого сенатора из Штатов, который приезжает в четверг. Я руковожу охранными мероприятиями.

– Ты?

– Пришлось согласиться.

– И что же я должен сделать?

– Только прочесть вот эти бумаги и один совершенно секретный документ. Посмотри и скажи, если что, по-твоему, неладно.