Шрифт:
Она прищурила на него прекрасные глаза, но дожевала кусок без возражений.
Хит ухмыльнулся. Довольное выражение лица и пылающий взгляд практически кричали: «Умница». Щёки Эйвери слегка порозовели, когда она сосредоточилась на тарелке, и мне пришлось поправить член в шортах.
Мы принялись за еду. Коты затеяли свою обычную оживлённую болтовню. В какой-то момент они даже втянули в спор Эйдена, обсуждая тонкости боевой тактики кошачьих. Иэн и Элайджа обменялись несколькими загадочными фразами, и это не укрылось от внимания Эйвери. Она озадаченно нахмурилась, но Иэн отвлёк её рассказом о проделках Джуна и Нико в баре, пока Эйвери там не было.
Перевёртыши были немного шлюховатыми, но эти двое выводили всё на новый уровень.
К концу завтрака я осознал, что что-то изменилось.
Эйвери была расслаблена.
За недели в лагере открытая враждебность и неприкрытая ненависть, с которыми она сюда приехала, превратились в напряжённую скованность и холодную вежливость. Иначе и быть не могло: отец заставил её так тесно с нами работать, а сама она была непоколебимо предана цели стать Стражем.
Её зверица всегда держалась у поверхности, но сама Эйвери стала непробиваемой стеной. Наша пара без устали трудилась изо дня в день, не только справляясь со всеми физическими требованиями программы, но и удерживая взаперти тигрицу и свои эмоции. Напряжение неизменно отражалось на её лице, сводя моего медведя с ума.
Но сейчас?
В её теле не было напряжения, которое неизменно вызывало наше присутствие с того самого дня, как мы вернулись в школу после весенних каникул и решили уничтожить свои грёбаные жизни. Её зверица была довольна, а на прекрасном лице играла лёгкая улыбка.
По пытливому взгляду Хита я понял, что он тоже это почувствовал.
Эйден смотрел в тарелку с омлетом, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.
А Элайдже оставалось секунд пять до того, как он обратится, схватит нашу пару и исчезнет с ней в лесу.
Я позволил телу расслабиться в тесном пространстве между нами. Моё бедро коснулось её.
Она вздохнула — смирившись и, возможно, слегка раздражённо, — но не отодвинулась. Мой медведь вышел вперёд и прикоснулся носом к её тигрице.
Тихое мурлыканье в ответ впрыснуло в моё тело столько дофамина, что это почти сравнилось с эйфорией от того, как она сжималась вокруг моего члена и заливала его своим соком.
Я обхватил ладонью её бедро и прижался губами к волосам. — Ты такая, блядь, идеальная, Дикая кошечка, — пробормотал я в шелковистые пряди.
Мурлыканье усилилось.
Коты ухмыльнулись ей. Броди сиял счастливой улыбкой, и даже Иэн выглядел необычно довольным.
Она схватила мою руку, медленно сдвинула её обратно ко мне на колени и прочистила горло.
— Увидимся на поле. — Она подняла поднос и уверенно зашагала прочь.
Мы проводили её взглядами, словно кучка безнадёжно влюблённых идиотов.
— Да что с вами, чёрт возьми? — агрессивно прошептал Иэн через стол. — Пусть хоть один из вас пойдёт с ней, чтобы она не оставалась одна, блядь.
Эйден вскочил со стула до того, как Иэн закончил фразу. Одарил нас самодовольной улыбкой и бросился за нашей девочкой.
Я приподнял бровь, глядя на Иэна через опустевшее место на скамье.
Он нахмурился.
— Потихоньку начинаю смиряться с этим.
Я хлопнул его по плечу и поднялся.
— Лучшая новость за весь день.
Кэш и Трент загоняли нас до полусмерти, как и положено садистам. После сорока пяти минут спринтов с оружием за спиной мы поплелись к зоне для пикника в передней части лагеря, чтобы выпить воды перед тренировкой с оружием.
Эйвери забрала воду и, как обычно, села за самый дальний стол. После тяжёлой тренировки ей нравилась тишина, и каждый день мы занимали позиции неподалёку — достаточно близко, чтобы отпугивать Кримсона и всех остальных, кто хотел покрутиться рядом, но достаточно далеко, чтобы дать ей желаемое пространство.
Больше нет.
Мы с Хитом втиснулись на скамью по обе стороны от неё. Эйден мрачно на нас зиркнул, а потом сел напротив. Элайджа решил просто запрыгнуть на стол прямо перед Эйвери.
Она оглядела нас с лёгким удивлением, но я опять не почувствовал ни от зверицы, ни от тела ничего, что говорило бы о дискомфорте, злости или о том, что она возводит стены.
Мы все заулыбались и в дружеском молчании принялись восстанавливать водный баланс.
Через минуту она сказала мне: — Тебе стоило бы быть добрее к Хэнку. Казалось бы, медведь должен сочувствовать другому медведю в день спринтов.
— Малышка, Хэнку повезло, что я до сих пор не оторвал ему башку. Пока он пыхтел, задыхался и пытался не отрубиться во время всей этой пробежки, он в ровно пятьдесят раз успел заценить твою задницу.