Садовая калитка вела во внутренний двор, обращенный к главным воротам, и к внутренней стене, отделявшей кухонный комплекс. Слева возвышалась темная громада главного зала, а за ней виднелись казармы, где то появлялись, то исчезали из виду факелы. Справа в туманном свете фонаря, висевшего над закрытыми воротами, стояли двое нервных охранников, на обоих были значки с изображением танцующих медведей леди.

— А, вот и ты, Бэрроу! — воскликнул тот, что пониже ростом, когда мальчик подбежал к ним.

При свете Элен смогла получше рассмотреть ребенка. Он был маленьким, лет десяти-одиннадцати, но у него было здоровое лицо, бледное, с ясными глазами человека, который не борется с какой-нибудь смертельной болезнью. На нем была толстая шерстяная туника слуги, аккуратно заштопанная на локтях, и пара поношенных, но в хорошем состоянии ботинок — знак определенного отличия. В детстве, когда Элен была искупительницей, она никогда не носила ничего столь изысканного, хотя любой господин с презрением назвал бы такую одежду лохмотьями.

— Эт он, иностранный лорд? — спросил высокий стражник, забирая фонарь из рук мальчика и поднимая его, чтобы рассмотреть лицо Симо. — Они не похожи ни на людей, ни на айвуров, ага? — Он озадаченно нахмурился и добавил: — Прошу прощения, капитан Ворон, я не хотел вас обидеть, — когда увидел призрака.

— Никаких обид, но у нас за спиной неприятности, так что вы должны быть начеку, — сказал призрак на северном языке.

— Мы вышвырнем этих ублюдков вон, — провозгласил высокий охранник.

Тот, что пониже ростом, открыл ворота, пропуская их группу.

Было уже далеко за полночь, и кухонный комплекс погрузился в безмолвную темноту: большая кухня, а также пристройка для мытья посуды, склад продуктов, королевское зернохранилище и ряд крытых цистерн, соединенных с акведуком. Открытое пространство позволило разместить необходимые для приготовления пищи печи отдельно от уязвимых деревянных конструкций. Тепло исходило от печей в форме ульев, в которых на рассвете выпекался свежий хлеб. Жаровни были накрыты в ожидании утренней суеты, связанной с приготовлениями к полуденному пиршеству. Элен мало что могла разглядеть, и все это казалось ей странным и довольно волшебным. В детстве они с Ао всего раз или два заходили на территорию кухни. Она мало что помнила из того времени, только то, как они обе были поражены обилием еды и разнообразием аппетитных запахов.

Но девочка с умным носом, которая в те далекие времена была всего лишь одной из группы искупителей, вскоре после этого была окончательно принята в личный двор Элеавоны благодаря своим сверхъестественным способностям. Только теперь она поняла, почему Ао была так близка к леди, которая все это время была ее сводной сестрой.

Рядом с кухней возвышался характерный силуэт Фулмо — статуя с массивной головой, запрокинутой назад, так что его лицо было обращено к небу. Клочья облаков закрывали звезды, которые то появлялись, то исчезали из виду.

На удивление много людей не спали и жались к источающим тепло печам и очагам. Они с тревогой обернулись, когда вошли стражи, но были слишком послушны, чтобы приблизиться. В конце концов, принц был господином. Как один, они опустились на колени, склонив головы.

Не обращая на них внимания, принц пересек кухонный двор и подошел к Фулмо. Он снял декоративную бусинку с одной из своих кос. Этот крошечный предмет он зажал между слегка сомкнутыми губами гагаста. Элен предположила, что, когда Фулмо проснется на рассвете, бусина каким-то образом укажет ему, где находится принц.

Принц повернулся и сердито посмотрел на персонал.

— Где мы можем достать лошадей?

Один из мужчин на коленях подполз к нему. Его медная брошь указывала на самый высокий ранг слуги и, следовательно, на то, что он был главным.

— Ваше Высочество, солдаты бастарда контролируют казармы и главный зал. Они оставляют нас в покое, потому что мы их кормим. Мы не можем отбиться от них своими кухонными ножами.

Призрак перевел.

Симо добавил:

— У нас достаточно оружия. Нам нужны лошади и способ выбраться отсюда. Где конюшни? Можем ли мы пробраться внутрь и украсть лошадей, пока в другом месте царит неразбериха и бои?

Как только слова были переведены, мальчик засомневался.

— Конюшни находятся за главным залом, к северу от казарм. Могет быть, если мы будем держаться в тени, то сможем добежать до туда и остаться незамеченными.

Колокол пробил раз, другой, третий, призывая к оружию. Сигнал тревоги пронесся через ночь. Его глубокие звуки пробирали Элен до костей, звук был таким резким и давно забытым, но таким знакомым и настойчивым, что она застыла в ошеломленной ярости. Разве она не оставила все это позади?