Шрифт:
Но знай: я всегда любила тебя. И буду любить, даже если мир рассыплется на осколки.
Ты справишься, моя девочка. Ты сильнее, чем думаешь. Сильнее, чем я. Сильнее, чем все они.
Найди свою пару. Посади семена. Закрой Разлом.
И живи. Живи счастливо. Живи за нас обеих.
Навсегда твоя, Мама.
Татьяна Андреевна Стрешнёва, урождённая княжна, последняя Хозяйка Чёрного ручья»
Я не заметила, как начала плакать. Слёзы текли по щекам, падали на пожелтевшую бумагу, размывая чернила. Но мне было всё равно. Я уже запомнила каждое слово. Они горели внутри меня, как те самые семена.
Мама знала всё. Знала, что за мной придут. Знала, что меня попытаются уничтожить. И знала, что я справлюсь.
Я прижала письмо к груди, раскачиваясь на краю кровати, и тихо, беззвучно выла, как раненый зверь. Облегчение накрыло меня с головой, и я наконец-то поняла, зачем я здесь. Зачем всё это — изгнание, Приграничье, поместье, магия, одиночество.
Я здесь, чтобы закрыть Разлом.
И я не одна.
Потому что где-то рядом уже есть тот, кто мне нужен. Маг-стихийник с серыми глазами и тёплыми ладонями. Тот, кого земля привела ко мне, под видом грозного губернатора для борьбы с кикиморой на чердаке.
Михаил Белозёров. Стихийник. Его сила — равна моей. Земля и Небо.
Я медленно опустила письмо. Утёрла слёзы тыльной стороной ладони. Посмотрела на своё отражение в тёмном окне: заплаканное лицо, растрёпанные волосы, глаза, красные от слёз.
— Мама, — прошептала я. — Я поняла. Я сделаю всё.
И ещё одна мысль, ледяная и острая как нож: «Берегись тех, кто придёт от имени Империи. Не все инквизиторы служат Богу».
Пропавший инквизитор. Тот, который ехал сюда с отрядом храмовников и исчез на тракте. Михаил думал, что его остановило что-то из Разлома. А что, если всё наоборот? Что, если он не пропал, а спрятался? Затаился? Ждёт подходящего момента?
Что, если он уже здесь?
Я аккуратно сложила письмо, спрятала обратно в шкатулку и заперла её. В башне мерцал тёплый свет, Филин не спал, возился со своими птицами. Где-то далеко пропел петух, и ему ответил второй, третий. Мои боевые стражи.
Я положила ладонь на подоконник. Камень был тёплым, живым. Дом слушал меня.
— Я знаю, что делать, — сказала я ему. — Теперь знаю. Нужно только время. И он.
Дом ответил тихим, глубоким гулом, словно фундамент вздохнул с облегчением. Где-то в стенах, невидимый, засмеялся Тихон.
Я закрыла ставни, задёрнула шторы. Легла в кровать, но не погасила свечу. Лежала, глядя на пляшущие тени, и думала.
Мамино письмо поставило всё на свои места. Но оно же открыло бездну, от которой захватывало дух.
Навсегда закрыть Разлом. Одна задача, ради которой мой род существовал триста лет.
И для этого мне нужен Михаил. Не только как губернатор, не только как учитель, не только как мужчина, от чьего взгляда замирает сердце. Он вторая половина ключа, и без него ничего не получится.
Но как сказать ему об этом? Как объяснить, что судьба всего Приграничья зависит от того, согласится ли он встать рядом со мной у разлома и соединить свою стихию с моей землёй?
Я закрыла глаза.
— Приезжай, — прошептала я в темноту, обращаясь к нему через пространство, через ночь, через все версты, что нас разделяли. — Приезжай скорее. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Весточный камень на тумбочке едва заметно потеплел. Совпадение? Или он услышал?
В Приграничье совпадений не бывает.***Мои любимые читатели, хочу познакомить вас с новой книгой Алисы Князевой “Чужая невеста дракона. Короли и пешки”
— Лежи спокойно и не умирай!— Ты впервые просишь меня лечь, — даже скалясь от боли он не может заткнуться. — Постараюсь не испортить тебе вечер.Мы не должны были сближаться. Дарго принц-бастард, который умирает, а моя магия облегчает его боль.Король объявил поиск сердца дракона — артефакта, способного исполнить любое желание. Для других это короткий путь к власти. Для него — шанс на жизнь.Вот только я обещана другому и не должна чувствовать то, что чувствую.Но чем ближе Дарго к смерти, тем легче сделать выбор, который все сочтут предательством.
Глава 44
Степан сделал предложение Варе на рассвете. Я об этом не знала. Никто не знал, кроме Тихона, который, конечно, видел всё и потом рассказал мне с такими подробностями, что я поняла: старый домовой подглядывал из-за печной трубы, утирая слёзы бородой.
Они стояли у родника. Степан привёл Варю туда ещё затемно, пока серебряное дерево мерцало в предрассветных сумерках, а вода тихо пела свою бесконечную песню. Он был в чистой рубахе, той самой, которую Варя сама ему вышила красными петухами по вороту, якобы от нечисти, а на самом деле, чтобы он носил её работу у сердца.