Шрифт:
Тот самый, знакомый холод прошёл по спине. Холод предчувствия. Земля подо мной едва заметно загудела, как натянутая струна.
— Вы хотите сказать, что он здесь? — спросила я тихо. — На моей территории?
— Я хочу сказать, что кто-то здесь. Человек или то, что от него осталось после боя с тварью Пустоши. Я не знаю, на чьей он стороне. Может быть, он бежал от твари и чудом выжил. А может быть…
— Может быть, он позволил ей себя найти, — закончила я. — И то, что пришло к нашим границам, уже не совсем инквизитор.
Михаил повернулся ко мне. В его глазах я прочитала то, что он не решался сказать вслух: да. Именно этого он и боялся.
— Я приехал предупредить. И… — он запнулся, — остаться. На время, если позволите. Мне нужно обследовать ваши границы, усилить защиту. И вам нужно довести тренировки до конца. Если придётся драться, а, мне кажется, придётся, вы должны быть готовы.
— Я позволяю, — сказала я и добавила тише, чем собиралась: — Я рада, что вы живы, Михаил Дмитриевич.
Он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Потом кивнул.
— Я тоже рад, что вы живы, Елизавета Андреевна. Вы даже не представляете как.
Мы начали тренировку после полудня. Михаил переоделся в чистое. Варя нашла для него рубаху из Степановых запасов, широкую в плечах, но короткую в рукавах. Он закатал их до локтей, обнажив жилистые предплечья, покрытые старыми шрамами и свежими ожогами. Я старалась не смотреть, но получалось плохо.
Мы вышли на поляну за домом, ту самую, где он учил меня щиту в первый раз. Серебряное дерево мерцало слева, родник журчал, и воздух был напоён той особенной, живой силой, которую излучала моя земля.
— Покажите, чему научились, — приказал он, скрестив руки на груди.
Я показала. Щит, который две недели назад был жалким мыльным пузырём, теперь вставал плотной, зеленовато-серебристой стеной. Я могла держать его минут пятнадцать, не теряя концентрации. Могла расширять и сужать. Могла вплетать в него земляную магию, и тогда щит становился непроходимым для нечисти, обжигая тварей Пустоши живой силой как кислотой.
Михаил кивал, поправлял, показывал новые техники. Его руки ложились поверх моих привычным жестом учителя, но сегодня в этом касании был электрический разряд. Его стихийная магия горячая, грозовая, встречалась с моей земляной, прохладной, пахнущей мокрой листвой, и на стыке рождалось нечто третье. Нечто мощное и правильное, как два притока, сливающихся в полноводную реку.
Он тоже это чувствовал. Я видела, как расширились его зрачки, когда наши силы соприкоснулись. Как дрогнули пальцы на моих запястьях. Как он резко отступил на шаг, словно обжёгшись.
— Хорошо, — сказал он, и голос его был чуть глуше обычного. — Очень хорошо. Теперь попробуем вместе.
Мы встали рядом, плечо к плечу. Он выбросил огненный, рыжий щит, потрескивающий искрами. Я свой, зелёный, живой. Два полукруга сомкнулись.
Вспышка.
Мягкая, глубокая, золотисто-зелёная, как солнечный свет, вспышка, пронизывающая лесной полог. Щит стал цельным. Я чувствовала его силу, нашу общую силу, и она была огромной.
— Боже, — выдохнул Михаил. — Что это?
Я знала, что из маминого письма: «Жизнь и Стихия. Земля и Небо. Только вместе. Только двое», но вслух сказала только:
— Резонанс. Наши силы усиливают друг друга.
Он повернулся ко мне. Мы стояли так близко, что я видела каждую крапинку в его серых глазах. Оказывается, они были не просто серыми, а с тёмно-синим ободком вокруг радужки, как грозовое небо на горизонте.
— Такого не бывает, — сказал он тихо. — За двадцать лет практики я ни разу не встречал такого резонанса. Это… невозможно.
— В Приграничье возможно всё, — ответила я и улыбнулась.
Он не улыбнулся в ответ. Но что-то в его лице дрогнуло, как лёд на реке перед ледоходом.
Мы тренировались до заката. Он гонял меня без жалости: удар, щит, контрудар, перекат, снова щит. Я падала, поднималась, снова падала. Он поднимал меня за руку, ставил на ноги, показывал заново. Его терпение было бездонным, а требовательность безжалостной.
Но в каждом касании, в каждом жесте, в каждом взгляде было нечто большее: забота, тревога, нежность, спрятанная так глубоко, что только я, научившаяся читать землю, могла её различить.***Мои любимые читатели, обращаю ваше внимание на новинку Александры Блик “Развод сюжетом не предусмотрен”
Я очнулась в любовном романе!Вчера читала книгу про развод, а сегодня проснулась в теле любовницы генерала. Той самой, которая сначала мешает героям, а потом её жестоко наказывают.Но я не согласна! Я генерала не соблазняла, жене его не вредила. И вообще всячески желаю героям счастья!Я даже лично помогу им снова сойтись и избегу плохого конца. А этот беловолосый красавец мне обязательно поможет.Ещё бы вспомнить, как там было в книге…
Глава 47