Шрифт:
— Не надо, — тихо шепчет он, все еще стоя ко мне спиной.
Плечи напряжены до предела. Мер вокруг нас перестали плавать, их головы одновременно показываются над водой, наблюдая за нами.
Я резко отдергиваю руку.
— Что с тобой случилось?
Он не поворачивается. Под этим углом — изуродованная спина передо мной, голова опущена — кажется, будто он молится. Древняя Мер с зелеными волосами издает низкий, ядовитый смешок.
— Дикон Грейвхарт, — медленно шипит она. — Дикон Грейвхарт.
Та, что с черными волосами, подплывает к ней.
— Белый Олень. Самец Севера. Повелитель Диких Тварей. Кернуннос.
Моя русалка, та, в чьи волосы вплетены мокрые цветы, молчит. Но ее узкие глаза напряжены от страха.
— Собственной персоной, — только и отвечает Дикон.
Но эта неприкрытая хрипота в его голосе…
Я выпрямляюсь, пальцы ног погружаются в ил на дне пруда, и плевать на голую грудь. Мне нужно увидеть его лицо. Он должен знать, что я не…
Змеиное шипение разрывает ночь. Дикон резко разворачивается, глядя на Мер, готовый к бою. И только тогда, вынырнув из своего оцепенения, я понимаю: шипят они на меня. На то, что я открыла, встав в полный рост.
Мой час истек. Я даже не заметила, как пролетело время в этой странной зачарованной воде. Но слышу победный крик Лэндона. Он приказывает четверым своим людям схватить меня, а сам бросается к Цитадели.
Я не вижу собственной спины, зато прекрасно вижу, как ярко освещаю всю поляну. Вся кожа мягко светится — наверняка именно этого и ждал Лэндон: грешная плоть эона, которая должна сиять при погружении в эту лагуну. Но мой шрам горит как маяк посреди бушующего шторма. Мер шипят, подбираясь ближе.
— Достаточно, — предупреждает Дикон.
У меня нет кинжалов. В этой проклятой воде инстинкты замедлены. А Мер и не думают слушаться Дикона. Когда что-то тонкое и склизкое скользит по голому бедру, я отскакиваю назад и мокрой кожей врезаюсь в Дикона.
Мер шипят и завывают все громче, пока звук не становится оглушительным.
— Ладно, — рычит Дикон. — Купаться было весело, но мы уже чистенькие.
Мышцы на его руках вздуваются у меня за спиной, когда он отталкивает русалку с дороги. Не успеваю понять, что происходит, как Дикон хватает меня за запястье и тащит за собой.
— Пора уходить.
Мы пробираемся через густую воду к краю лагуны, но эти склизкие ленты — водоросли, хвосты или нечто такое, чего я и в кошмаре не смогла бы придумать, обвивают наши тела и дергают назад. Черная вода заполняет нос и рот, я захлебываюсь — один раз, в ужасе, в панике, — а затем меня утягивает под воду.
Глава 22
Вода тяжелая. Давящая. Черная, как небытие. Я не могу дышать.
Сердце бешено колотится в отчаянной потребности в воздухе. Я мечусь, впиваясь ногтями во что-то, что тянет меня вниз. Шарю в бесконечной темноте в поисках Дикона…
Не могу дышать, не могу дышать…
Я могу думать лишь о том, что теперь, когда русалки увидели метку на моей спине, эти плененные, обманчиво прекрасные создания — не что иное, как сияющий подводный электрический стул. Священный, нечестивый и окончательный. К черту Лэндона и его охотников — Мер сами взяли мою жизнь в свои руки.
Я дергаюсь, изо всех сил тяну скользкие путы, пытаюсь разорвать ее надвое. Но нехватка кислорода уже сказывается на мышцах, вода не позволяет набрать нужную силу, а легкие, мои легкие, легкие…
В поле зрения вплывает небольшая светящаяся фигура. Мне требуется секунда, чтобы понять: это та самая русалка, которой я скормила соловья. Такая же тонкая волокнистая лента, обвившая мои ноги, опоясывает ее полупрозрачное тело, привязывая к невидимому дну пруда. Она странно меня разглядывает, но я не могу замереть, позволяя ей удовлетворить любопытство. Мне нужен воздух.
Я рвусь к поверхности, но она не исчезает из поля зрения и раскрывает ладонь, показывая маленький сияющий цветок. Лепестки колышутся в воде, пока она жестом велит мне взять его в рот.
Легкие горят. Перед глазами пляшут пятна…
Мне не хватит сил одолеть то, что тянет меня вниз…
Отчаяние заставляет меня схватить цветок и сунуть его в рот. Потребность в воздухе исчезает, словно лопнувший пузырь. Только что была — и вот ее нет. Грудь расправляется от глубокого, насыщенного вдоха.
— Мало времени, — говорит она.
Я слышу слова не из ее уст — они доносятся из черной воды, окружающей нас. Каким-то образом эта русалка с тонкими чертами лица и глазами чудовища говорит через саму лагуну.