Немировский Ким Григорьевич
Шрифт:
— Так… Кто еще приходил с ним и ночевал у вас? Женщины пока не в счет.
— Кто? — Жигаев сделал вид, что глубоко задумался.
— Отвечайте! — поторопил Валиев. — Я же вижу: вы хорошо знаете, кто. Только сказать не хотите. Ну!
— Серый, — выдавил наконец Жигаев.
— Фамилия?
— Дунаев, кажется.
— А если без «кажется»?
— Дунаев, говорю же.
— Что можете сказать о нем?
— Ну, что… Пьет сильно.
— Неужто больше, чем вы?
Вот теперь Жигаев усмехнулся уже совершенно искренне.
— Я рядом с Дунаевым — подмастерье. — Он продолжил, не дожидаясь новых вопросов: — Живет в Ашхабаде. Тоже, кажется, не раз сидел.
— Почему тоже?
— Ну, Черменов-то сидел дважды. Это я точно знаю.
— Так. А с кем Дунаев здесь, во Фрунзе, связан? Кроме Черменова.
Жигаев задумался.
— Вроде бы они все время только вдвоем держатся. Бывает иногда еще один мужик, но он всегда за рулем.
— Ну, а теперь о женщинах, которые с ними…
— О Черменове не знаю. А вот Дунаев жил с Розой, с певицей из «Киргизстана».
— Откуда это вам известно?
Жигаев опустил глаза.
— Дело прошлое, — произнес он, глядя в пол. — Попросилась как-то эта Розка ко мне ночевать. Чего-то или кого-то она там боялась, ну и потому домой к себе не поехала. Вот, а уже под утро проболталась, что Дунай, Серега этот, значит, жениться на ней обещал. Вроде бы сказала она ему, что ребенка от него должна родить, а он и размяк поначалу. Ну, а потом пропал чуть не на целый год. Ребенок, конечно, не родился, и Розка говорила после, что рада этому. В самом деле: какой сын может быть у алкоголика?
— Хорошо, Жигаев, что вы хоть это понимаете, — заметил вскользь Валиев.
— Слово даю: завяжу с пьянкой.
— Не очень-то я верю вам, Жигаев, но за помощь — спасибо. Вы догадываетесь, конечно, что мы вас посвятили в свои служебные дела…
— Да, да! Я никому — ни слова. Не беспокойтесь…
— Кончайте с гулянками. Возьмитесь, наконец, за ум! Мы пожалеем вас, пока в институт сообщать о вашем поведении не станем.
— Спасибо, спасибо! Значит, я могу быть свободен? Вы больше не вызовете меня?
— Посмотрим. Зря мы не беспокоим никого.
Обрадованный Жигаев ушел, а Валиев обратился к товарищам:
— Что скажете, друзья?
Галкин скептически поджал губы:
— Что совпадает? — произнес он в пространство и сам ответил: — Колючие глаза и трехпроцентная облигация. Маловато.
— А то, что они ловили попутную машину на окраине Ташкента? — возразил Цыганов. — Именно в тот день, когда произошло ограбление сберкассы. И были они, между прочим, уже только вдвоем. Значит, водитель, наверное, погнал «Волгу» к оврагу, там и бросил ее, а они уже пешком подались в противоположную сторону.
— Так-так, — вставил Валиев. Он внимательно прислушивался к обоим, взвешивая все «за» и «против». — Почему же Черменов и Дунаев, если оба эти типа — те, кого мы ищем, направились из Ташкента именно во Фрунзе? Почему бы им, уже с деньгами в кармане, не поехать в какой-нибудь другой город? Подальше от Ташкента?
Подполковник смотрел на Цыганова, и Александр счел себя обязанным высказать мнение.
— В другом городе пришлось бы останавливаться в гостинице, а им этого-то как раз и не хотелось, — ответил после минутного раздумья Цыганов.
Валиев кивнул и поощрил Александра взглядом: продолжай, мол.
— Значит, они отправились туда, где у них имеется надежная квартира. «Хата», как они это называют. Такая квартира у Дунаева есть во Фрунзе.
— Певица Роза, — подсказал Галкин.
— Да, — согласился Александр, — и еще Жигаев. Он обменял бы для них и облигации на деньги.
— Что же им помешало? — спросил Валиев так, что было понятно: сам себе он уже на этот вопрос ответил.
— Усманбеков! — обрадовавшись своей сообразительности, произнес Цыганов. — Черменов сорвался, стукнул его по лицу, и, значит, дело могло кончиться приводом в милицию.
— А там, помимо фоторобота, имеется дактилоскопическая коллекция, — добавил Галкин, — и легко могли заинтересоваться прошлым обоих. А оно у них не кристальное.
— И как вывод, — завершил, соглашаясь со своими подчиненными, Валиев, — оба поспешно покинули Фрунзе. А второе надежное место у них, как я понимаю, Ашхабад.
— Не мешало бы сразу же послать туда запрос о Черменове, — вставил Галкин.
— Само собой, — согласился Валиев. — Более того, направим из Ташкента опергруппу в Ашхабад.