Шрифт:
Вопросы, взаимная информация, последние новости. Потом задачи: подрывать поезда, уничтожать немецкие военные склады, истреблять гитлеровцев...
— Эх, где они, где они?.. Так мы здесь все и проспим! — вздохнул кто-то в темноте.
Просто анекдот: этот человек, высказав искреннее сожаление, что таких объектов у нас нет, сам того не понимая, вернул меня к реальности. Уж я ли не знал этот край? Был у меня и опыт. Я понимал, что пустые разговоры обескураживают людей. И какой черт дернул меня вести эту агитацию? То ли я устал, то ли у меня было плохое настроение...
Хорошо, что было темно и никто не видел, что я покраснел, как пион. Когда речь зашла о конкретных делах, оказалось, что кое-что сделать все-таки можно. Женская делегация может отправиться к старосте или даже в комиссариат в Пирдоп и потребовать увеличения пайков. А если написать и распространить листовки против реквизиций, против отправки наших войск в Югославию, Грецию и Россию? А горит ли шерсть? Горит. Почему же не поджечь ту, что собрана для гитлеровцев? В селе есть левые «земледельцы», их можно вовлечь в Отечественный фронт. Продукты, деньги, одежду, оружие — все это собирать как для партизан, так и для боевых вооруженных групп. Найти еще ятаков. Готовить молодежь, коммунистов, всех честных, смелых людей к тому, чтобы этой весной они вступили в отряд.
— Э, вон сколько, оказывается, дел! Было бы желание, — отозвался тот же самый голос.
— Только одних разговоров мало, нужно взяться как следует! — пробасил другой.
Я был уверен: эти люди возьмутся за дело как следует...
Бай Сандо идет впереди, разведует обстановку. Я знаю: молчание для него — труд не малый, но бай Сандо понимает — так нужно.
Вот и Радославово. Мы легонько постучали в ворота одного дома, прислушались... Этот дом тоже расположен очень удобно — на опушке леса, протянувшегося в сторону Челопеча. Выше него находилась лишь одна изба. Бай Сандо постучал в окно, подождал, потом постучал два раза, нетерпеливо. Послышался кашель, характерный для курильщика.
— Эй, Сандо, это ты? — Дверь открылась. — Входите, входите!
Через сени, между связками кукурузы, лука и перца, мы прошли в дом. С кровати в темноте поднялась жена хозяина, надевая через голову платье. Когда зажгли лампу, она схватила меня за рукав:
— Послушай, это ты был в тот день в селе? Когда я вам крикнула: «Бегите, идет полиция!»
— Я! — Меня обрадовало, что эта смелая крестьянка оказалась женой ятака.
— Хорошие вы мои! Никто тогда не пострадал?
— Нет.
— Пана, усади людей и угости, — волнуясь, проговорил бай Иван.
Мы уже привыкли к той тревожной возбужденности, которая охватывала людей при первой встрече с нами, и пытались смягчить напряжение шутками.
Широкая деревянная кровать, плита, маленький комод, окошко с железными прутьями. На круглом низком обеденном столе вскоре появились пышный белый хлеб, сыр, свиное сало, моченые и соленые овощи. И бутылка с ракией.
Бай Сандо поднял маленький стаканчик со словами:
— Ну, будем здоровы! Здоровье дороже всего, и чтоб работа наша шла!
Он «уважал» эту жидкость, как сказал бы Захарий Стоянов. Однако когда и я поддержал тост, предложенный хозяином, Стоянчо сделал большие глаза. Тогда я объяснил ему, что в наших краях гость может ничего не есть, но отказаться от предложенной хозяином ракии нельзя. Стоянчо в знак уважения к хозяину тоже поднял свой стаканчик.
— А вы, дорогие хозяева, в следующий раз ракию и вино не предлагайте! — наставительно сказал я.
— Так ведь самую малость, для аппетита! — ответил бай Иван.
— Да они ведь и капли в рот не берут! — кивнул в нашу сторону бай Сандо.
— Это почему же?
— Потому что у нас и без того аппетит в порядке, — ответил Стоянчо.
После того как мы перекусили, бай Сандо ушел, а хозяин стал устраивать нас на ночлег. Конечно, и здесь не обошлось без споров: зачем, мол, вам спать в сене. Однако партизанский закон был уважен. Мы договорились, что ранним утром бай Иван отправится в Пирдоп к своему знакомому Николе Евтимову, или, как мы его звали, бай Кольо.
После полудня из Пирдопа пришел Харитон Орозов, встревоженный и чем-то опечаленный. Увидев меня на сеновале, радостно закричал:
— Гошо!
— Здравствуй! Меня зовут Андро.
Он крепко обнял меня. Мы были не только соседями, но даже дальними родственниками.
— Гошо, живой?
— А ты как думаешь? Только запомни: меня зовут Андро. Ладно? Называй меня только Андро.
— Хорошо, Андро... Эх, Гошо, разве я думал, что увижу тебя? Что только о тебе не говорят!