— У меня для начала имеется, — успокоил его Дудаков. — А потом ты ответишь.

Дудаков потянул к себе авоську и перебрался поближе к Сергею. Его место осторожно занял армянин.

— Девушка! — позвал он, но девушка глаз не открывала. Тогда он сказал: — Девушка, у вас купальник разорвался!

— Где?! — бодрым голосом вскричала Зина и села, подтянув ноги, прикрываясь.

— Вот здесь, — армянин осторожно, пальчиком, указал на купальниковое декольте.

— Так это же вырез, специально так задумано, — хихикнув, сказала Зина.

— Специально так задумано, чтобы сводить кавказского человека с ума, да?

— Будем, — решил Дудаков и чокнулся с Сережей. Граненые стаканы глухо брякнули.

— Будем, — подтвердил Сережа, и они взяли по сто двадцать пять одним глотком. Передернулись, закусили охотничьими сосисками. У Сережи открылись глаза, и он, увидев этими новыми глазами своего приятеля, решил позаботиться о нем:

— Рома, давай по самой маленькой!

— Э-э-э, что мне ваша водка! — брезгливо поморщился армянин. — Я пьян и без нее! Такая женщина, такая женщина! Голова кружится, никакой водки не надо!

— Какие глупости вы говорите, — укорила его сияющая Зина.

— Почему глупости? Разве правда — глупость?! Я правду говорю!

Дудаков наконец вспомнил о своих обязанностях и заметил строго:

— Ты, парень, того… Полегче.

— А что, если это твоя женщина, так и любоваться нельзя? Восхищаться нельзя, да?!

— Уж так и его, — обиделась Зина.

— Моя — да?! Моя — да?! — возликовал Роман.

— И не ваша, — парировала справедливая Зина. Уж она-то четко представляла, чья она.

— А чья? А чья?!! — продолжал бесноваться Роман.

— А ничья, — высокомерно обнародовала свою жизненную позицию Зинаида.

— Э-эх!! — простонал Роман и обхватил голову руками.

— Охолонь чуток, парень, — сочувствующе посоветовал ему Дудаков.

Роман поднял голову, оглядел всех ошалелым глазом — и бросился к Москве-реке. Охолонуться.

— Вы простудитесь! — слабо ахнула вслед ему Зина, но Роман, не раздумывая, с ходу кинулся в москворецкую пучину. Вынырнул и заскользил по воде сверкающей бабочкой. Мощный баттерфляй.

Пер по реке широкобедрый буксирчик, и команда одобрительно взирала на Романа, а он, покачавшись на крутых буксирчиковых волнах, рванул к берегу, на теплый песок, под теплое солнышко. Вода-то действительно холодная была. Зина слезла с одеяльца и закутала им синегубого армянина, а Дудаков уже подносил щедро наполненный стакан:

— Прими. В момент согреешься.

Роман принял и в момент согрелся. Дудаков и Сережа прикончили остатки и обреченно смотрели на пустую бутылку.

— На круг? — спросил Сережа.

— А что делать? — согласился Дудаков.

Натянув штаны, они пошли туда, где им станет еще лучше. Дудаков забеспокоился вдруг, обернулся и сурово предупредил свою спутницу:

— Зина, ты здесь не очень чтоб! Я скоро вернусь.

— Иди, иди, раз душа просит! — ворчливо отозвалась Зина и посмотрела, как Дудаков последовал ее совету.

Жаждущая парочка скрылась за деревьями.

— Вай, какое красивое имя — Зина! — восхитился Роман.

— Ты — армян? — догадалась Зина.

— Армян, армян! — чрезвычайно обрадовавшись, подтвердил Роман.

— А почему в Москве?

— Потому что я здесь живу, золотце ты мое.

— Армян должен в Армении жить, — убежденно сказала Зина.

— Тогда бы я тебя не встретил.

— У вас что, красивых женщин нет?

— Почему же, есть. Но таких красивых, как ты, — нет, — сказал Роман и осторожно погладил могучее ее бедро. Зина для порядка отстранилась. — И это все такому маленькому человеку!

— У вас на юге хорошо. Тепло все время и фрукты, — не желая говорить про маленького человека, мечтательно произнесла Зина.

— Хочешь поедем? — предложил Роман, бурно задышал, сбросил с плеч уже ненужное одеяльце и кинул его на песок. — Ложись!

— Зачем? — испуганно поинтересовалась Зина.

— Отдыхать будешь! Как на юге!

— Зачем мне это?! Я послезавтра на настоящий юг еду!

— Согласна, значит?! — завопил Роман.

— И не с тобой вовсе, а сама по себе.

— Зина, любовь моя, я к тебе приеду!

— А я вот и не скажу, где я буду.

— Тогда я тебя здесь буду ждать, можно?

— А я вот возьму и навсегда там останусь.