Единственным лучиком света было то, что я откопал кусок проволоки и вечерами выцарапывал на стене все, что думал о кривосудии местных органов. Хотя, звучало, конечно, нелепо.

Мусорки — волчицы позорные.

Век гарема не видать.

Не забуду бать родную…

Тут и оскорблений нормальных не выдумать, настолько этот мир исковеркан.

Спустя несколько дней, ко мне в камеру ввалилась милфа, которую когда-то имел через дверь. Казалось, снова допрос. Как ни странно, я был очень рад, принимая это за долгожданное развлечение. Но вместо скитаний по кабинетам меня потащили на улицу, затем вывели за территорию и вернули в гарем.

Да, вот так просто! Мои зоновские мытарства кончились так же внезапно, как начались.

Но лучше от этого не было. Если раньше меня считали лишь странным, то теперь решили, что я тупо двинутый. За спиной постоянно шептались, не решались здороваться и шарахались.

Дня нежных гаремных мальчиков я был упоротой тварью, которая трахает извращенок и чалится на зоне. Думаю, Даймон вел агитацию, рассказывая всем, какой я ублюдок.

Кстати да, насчет Даймона. Кулаки чесались сильнее, чем член при виде голой Лиэлии. Я готов был отмудохать козла хоть посреди королевского зала. Возможно, это не выход. Лучшая победа — избежать сражения, все такое. Естественно, так и есть; но Даймон получит звезды. Причем не елочной и не мохнатой уж точно!

Крысеныш был осмотрительным. Он не попадался мне на глаза, будто чувствовал нечто недоброе. А охотиться на гада специально мне не хотелось. Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. Надо было ждать, пока бдительность голубка притупится.

После недолгой, но все же, отсидки, я не мог сидеть взаперти, потому постоянно гулял, занимался спортом и фехтованием. Гала смотрела на меня с сожалением, говорила, что очень сочувствует. Таисия дала пострелять из арбалета, в качестве реабилитации после тюрьмы или просто так.

В размеренном темпе гарема пронеслось несколько дней. Я отвык от тюрьмы, а сплетни слегка поутихли, чего не скажешь о любопытстве Егорки.

Парень донимал меня каждый день, и сегодня исключения не было. Я медленно шел по широкой дорожке, проклиная миг, когда встретил Егора. Он преследовал меня, словно дичь, стреляя картечью идиотизма.

— Там не бьют по яичкам хлыстом, если ты не стал признаваться? — на полном серьезе говорил он.

— Хлыстом нет… сразу прям табуретом. Техника омлетного допроса. Не слышал? — взявшись за голову, сказал я.

— Ну… Талион, опять ты все шутишь! А я может, и правда боюсь. Вдруг меня, например, арестуют, и какая-нибудь надзирательница захочет сесть на мой член!

— Ой, не дай бог! Трахать бабу в тюрьме — это жуткая мука.

— Ты снова говоришь, как конченый шлюх. Такое чувство, что ты хочешь вставить всем девкам на свете.

— Нет, тебе показалось, — рассмеялся в ответ, чувствуя абсурдность этого оскорбления.

— С тобой сделали что-то плохое! Все говорят, что в тюрьме мальчиков просто ломают, — заныл Эйгор, и я понял, что терпение подходит к концу.

— Если все говорят, почему ты сейчас не со всеми?! — крикнул ему в лицо. — Сколько можно уже доставать?! Ты сам хуже любой амазонки.

— Вот значит как?! Если бы не я, с тобой бы никто не общался. Не с кем было б делиться эмоциями и секретничать. Сидел бы и плакал один. А так, нашел друга, который всегда поддержит, и еще издеваешься, — выл Эйгор, но при этом уходить не спешил.

Мы забрались в самую чащу сада, где ранее не гуляли. Я остановился на месте и серьезно сказал Егору, стараясь его образумить:

— Мне не нужно секретничать и делиться. Мужику это просто не надо. Настоящему мужику, понимаешь? Если есть друзья, это счастье. Если нет, лучше быть одному, а не навязывать себя всем подряд, чтоб «хоть с кем-то общаться».

— Талион, ты говоришь слишком… по-бабски, — напугано процедил мой знакомый.

— Нет, Эйгор, нет! Это вы тут все — хуже баб!

Егорка совсем не понял, решив, что я спятил. Парень отступил назад, будто видел злобного зверя. Он хотел уйти, но тут послышались аплодисменты.

В пылу спора мы не заметили Даймона, который спокойно подкрался сзади, слушал нас какое-то время, а теперь стал хлопать в ладоши.

— Великолепная постановка, друзья, — сказал он, поправляя жабо. — Два странных задохлика пришли ругаться в кусты. Замечательно.

— Даймон, перестань! Чего тебе от нас надо? — воскликнул Егор.

— Заткнись, — сверкнув глазами, воскликнул крысеныш. — Иди нахрен отсюда!

— Нет, погоди! Не слушай этого пидора! — крикнул я, но Эйгор опустил глаза и тихо отправился прочь.