— Конечно, она её знала. Это ж из Белавиных девка, из дворовых, — ответила Велислава Изяславовна. — Ты не ранен?

— Нет.

— Выглядишь дурно.

— Да, матушка. Выгляжу дурно. Чувствую себя не лучше. Я сил на неё извел столько… эй! — Драгомир оглянулся. — Принесите кто квасу… и ты… как тебя? А и не важно, прикажи, чтоб костер сложили погребальный, чтоб честь по чести…

— Ты хочешь похоронить тварь? — Анастасия прижала руку к груди. — Мы должны…

— Отпустить невинную душу к богам. Пить принесите! Что за дом?! Куча баб, а порядка нет!

— Спокойнее, — Велислава Изяславовна сама подошла к сыну и протянула флягу. — Травы. Укрепляющие. Уверен, что она всё-таки человек?

— Иди глянь. К ней лицо вернулось…

— Боги! Какая разница?! — Анастасия вскинула руки и тяжелые кольца из золота на запястьях её загремели. — Её душу сожрала Зима…

— Не сожрала. Глаза чистые… так что всё должно быть по правилам. Верно, племянница?

И к Кае повернулся.

Он дышал жаром. Сила расходилась от тела волнами и истаивала в воздухе. И сиплое дыхание прерывало речь, а потому фразы получались короткими, рублеными.

— Да что она может?! — фыркнул Волков-младший. — Она даже не понимает, о чем ты спрашиваешь…

— Может, и так… сложно за день разобраться во всем. Ты вон уж который год разбираешься, а всё никак, — Волков-старший оперся рукой о стену и развернулся к Кае всем телом. Выдохнул резко, и Каю окатило теплом, но не злым, скорее уж так выдыхают угли перед тем, как погаснуть. — Девчонка эта, как и её семья, из твоих людей. А раз ты здесь и о силе своей заявила, то тебе и решать, будет ли у неё посмертие человеческое, или поступить с нею, как с тварью лютой, голову на стену вывесив.

Ей? Решать?

Сейчас?!

— Боги! Да что тут думать! Драгомирушка, девочка в шоке! Она не способна…

— Если хочет быть хозяйкой не на словах, а на деле, то должна быть способна. Так вот, племянница. У девчонки этой есть семья, и подруги, и прочие все. И они будут благодарны за последнее милосердие. Но найдутся и такие, кто скажет, что тварь этой милости не достойна. И усмотрят в том твою слабость. А потому думай хорошо. Костер? Или голову на стену?

— Костер, — сказала Кая, вскинув голову. — Твари больше нет. А человек… человек заслужил. Люди заслужили.

Кивок.

— Хорошо. Правильно.

И показалось, что он снова правду сказал. Волков пошатнулся, потер ладонью грудь и выматерился.

— Да будет так! Эй вы… костер! Слышали, что приказала хозяйка?!

И этот рев было сложно не услышать. Вот только Анастасия поджала красные свои губы. И нахмурилась. А Волков-младший, выступив вперед, взмахнул руками:

— Отец… вот ты серьезно? Ты собираешься отдать власть… этой… этой… пришлой побирушке? Вот так взять и… и позволить ей решать?

— А кому решать? Уж не тебе ли?

— А хоть бы и мне! Я…

— Ты сперва научись за мамкиной юбкой не прятаться. А уже потом командовать лезь!

Щеки Волкова-младшего вспыхнули алым.

— Он не прятался! — взвилась Анастасия и впервые, кажется, та её суть выглянула из-за маски человека. — Он… он защищал меня! Свою мать! Это его долг…

— Его долг сражаться с тварями. А пока он только пьет и девок портит. Дали боги сынка… если так продолжится, то ты и Волковым наследовать не будешь. Благо, есть на кого заменить. Там и мозгов больше, и храбрости…

Драгомир втянул воздух и закашлялся.

— Это от усталости, — Анастасия подскочила к мужу. — Ты просто… перенервничал. И мальчик не виноват. Он растерялся. Все ведь растерялись. Просто неожиданно всё случилось, так… а я испугалась! Страшно испугалась! Ты же знаешь, что я всего боюсь! А он со мной. Вот и вцепилась, помешала… так бы он, конечно… пойдём… тебе надо принять ванну. Переодеться… тогда ты…

Вот же…

Тварь.

— Я тебе помогу…

Он двинулся к лестнице наверх, Анастасия же, пристроившись рядом, говорила. Мелко и часто, и слова её сплетались мелодией.

— Ты слишком строг к мальчику… он себя покажет, просто пока… пока не время.

Драгомир стряхнул было её руку.

В первый раз.

А когда та легла снова, то будто и не заметил. Его походка тоже изменилась. Шаг стал короче, мягче. Плечи опустились, будто прилегла на них вся тяжесть небосвода. И Кае захотелось кинуться следом, смахнуть эту пухлую, но такую цепкую руку.

— А я видела, — Белава подошла очень и очень близко. — Я видела, что ты сделала…

— Тебе показалось, — Кая повернулась к ней. — Верно?