Шрифт:
Древнее?
Пожалуй… чувство такое, до боли знакомое, как… как там, в храме. Только вместо статуи — мертвый человек. Но богам, если подумать, разница невелика.
Тварь вытянула руку.
И коснулась лба Каи.
И губы, дрогнув, снова шелохнулись. А до Каи донеслось:
— Зимняя кровь не уступит летней, — сказано это было хриплым и совершенно неженским голосом. — Принимаю. Благословляю… одаряю…
Пятерня раскрылась.
И сомкнулась. Длинные когти оставили след на лбу, и Кая почувствовала, как в ответ на это прикосновение там, внутри нее, откликается что-то. Что-то такое, родное, уже существовавшее задолго до встречи. Что-то…
А потом в грудь ударила вторая рука, опрокидывая на спину. И ребра ступеней ударяют по этой спине. И затылок соприкасается с камнем, отчего Кая почти теряет сознание. Или даже теряет. Но визг твари возвращает его.
Она была громкой. Она выгнулась, раскинула руки, и руки эти сделались длинны, как и пальцы, и когти. По коже полетели синеватые всполохи, меняя ту, что еще недавно казалась человеком.
И тут же громко, зло бахнул выстрел.
Впрочем, голем, выпустивший заряд, вспыхнул белым зимним пламенем.
— Не сметь! — крик княгини Скопиной перекрыл треск артефакторной плети, что выросла из конечности второго голема, чтобы взметнуться над головой Каи в попытке достать тварь. Та же, упав на четвереньки, с нечеловеческой прытью метнулась вбок и, вцепившись в стену, взлетела по ней.
— Не сметь стрелять! Вы раните…
— Матушка, хватит! — рев Драгомира перемешался с хохотом существа, которое стремительно выползала, вылупляясь из такого неудобного человеческого тела. — Это…
— Не стрелять…
Кая лежала.
На спине.
Ей было больно. И в то же время странно. Недавно она стояла перед людьми и те радовались, приветствовали её, а теперь она лежит и никому нет дела до новоявленной княгини Скопиной. Снова бахнула пушка, вот только заряд алхимического огня ударил в стену, а существо в последний момент увернулось, снова выдохнув белое пламя. То задело голема и стекло на ступени, покрыв их толстым слоем льда.
Кая потрогала.
Лед… лед не обжигал.
Тварь же забралась выше, изогнулось, просунув голову в подмышку. И снова захихикало. А потом, оттолкнувшись от стены, перевернулось в воздухе и упало прямо перед Драгомиром Волковым.
— Здра-а-авствуй, любый, — протянуло оно, поднимаясь на две ноги. — Что ж не обнимешь свою ладушку… помнишь, что обещал мне?
Драгомир бежать не собирался.
По коже его побежали всполохи силы.
— Аль позабыл? — тварь покачивалась. Ноги её с вывернутыми коленями были расставлены широко, чтобы удержать на весу тощее тулово. Оно тоже выгнулось дугой, и платье-рубаха сделалось коротким, задралось до неприличия. При этом голова подалась вперед. А вот руки тварь расставила. И Кая видела слипшиеся, сросшиеся пальцы. Они вытянулись, изогнулись, превратившись в некое уродливое до крайности подобие мечей.
Или кос?
Главное, что косы эти потянулись и легли на плечи Драгомира.
Тот не впечатлился?
— Аль больше не желаешь целовать меня? Помнишь? Жарко-жарко… что говорил ты мне? Что шептал? Как называл своею милою…
Она дернула, подтягивая Волкова ближе. И он сделал шаг.
— Позабыл… конечно. Кто я тебе? Девка случайная… одна из многих, которые слушали сладкую твою песню, что ты…
Дернулся было младший-Волков, но Анастасия спешно оттащила его в сторону.
— Заткнись, тварь.
— Отчего же так… или боишься? Но чего тебе бояться, мил сокол Драгомирушка? Не ты ль здесь хозяин? Не твое ли слово крепко… а давал ты, клялся кровью и силой, что позаботишься обо мне.
— Ещё скажи, что жениться обещал.
— Нет, не обещал. Этому я б не поверила. Где такое видано, чтобы князь да холопку в жены взял? Да и надо ли оно мне… я свое место ведала, на большее, чем можно, не покушалась…
Она подвигала его ближе и ближе.
А он медлил.
Он мог бы ударить. Он ведь воин, но не бил, а стоял, положив руку на клинок, глядя снизу вверх, словно завороженный то ли голосом этим, то ли взглядом.
Кая отряхнулась и перевернулась, встав на четвереньки.
А вот у неё клинка не было.
Плохо…
И что ей делать? Бежать? На крыльце пусто… Белава исчезла, как и дети её. И Анастасия со своим сыном… и только Велеслава Изяславовна застыла статуей, а за ее спиной виднелись фигуры двух мальчишек-Волковых.
И ещё голема, который не спешил вмешиваться в схватку. Чуть дальше взгляд выхватил фигуры людей с оружием. Но и воины застыли.
— Скажи, что помнишь меня…
— Не помню.