Шрифт:
Вампир медленно приближался ко мне, ухмыляясь.
— Трюки и тени. Но чего ты добился? Хунган все равно мертв. И ты скоро последуешь за ним.
Он потянулся ко мне когтистой рукой, но я переместился за его спину.
— Дело не в нем, — сказал я, отступая. Вампир усмехнулся и развернулся, чтобы последовать за мной. — Дело в том, что сделали с его кровью. В частности, с кровью, которую ты выпил.
Тунджи Малу застыл на месте и крякнул. Он покачал головой и вытер слезящиеся глаза. По его лицу текли черные линии, похожие на подведенную подводкой линию для глаз. Он уставился на свои руки и несколько раз сжал их в кулаки. Когда он поднял глаза, из его носа потекла черная жидкость.
Тунджи развернулся и снова посмотрел на труп Лорана. Вся красная кровь, заливавшая пол, теперь свернулась. Она потемнела и стала черной, как кровь фейри.
— Что ты со мной сделал? — спросил он и рухнул на пол.
Я обошел его корчащееся тело по широкой дуге.
— На родине ходят легенды о том, что асанбосам можно уничтожить. Они неуязвимы для оружия, но их убивает болезнь, передающаяся через кровь.
Тунджи харкнул сгустками крови.
— Я могу убить тебя быстро, — предложил я. — Если хочешь. Но сначала я хочу, чтобы ты ответил мне. Как ты поработил меня? Почему ты выбрал меня?
— Ты и так знаешь, — выплюнул он, вяло махнув в мою сторону рукой. — Это было ради Рога.
Я зашипел, и из моей тени медленно вытянулось щупальце. Оно нависло над его телом и медленно зашевелилось.
— Зачем использовать меня, чтобы заполучить его? Что делает Рог? Почему он тебе так нужен?
Тело вампира содрогнулось, но он удержался на локтях, не желая сдаваться.
— Ты задаешь неправильные вопросы. Ты обращаешься не к тому человеку.
— К кому же тогда?
Он усмехнулся.
— Молись, чтобы ты никогда не узнал ответ на этот вопрос.
Щупальце медленно обвилось вокруг шеи асанбосама.
Тунджи разразился хохотом. Он резко оборвался, когда вампир вырвал у себя кусок легкого. Вампир размазал тьму по лицу, но она не стиралась. Она покрывала все, кроме его блестящих металлических зубов.
Я затянул тьму вокруг его шеи так, что он не мог дышать. Через мгновение борьбы я ослабил хватку, и вампир задохнулся.
— Хватит этих абстракций, Тунджи. Я получу ответ, или ты будешь страдать. Эта твоя шайка. Если ты не ее глава, то кто же тогда?
— Существо изначальной силы, — ответил он. — Воплощение магии.
Мое сердце бешено заколотилось, и я попятился. Было странно видеть страх на лице Тунджи Малу. Не передо мной. Не перед смертью. А перед тем, о ком он говорил.
— Что бы ты со мной ни сделал, это не сравнится с его гневом, — продолжил он.
— Не надейся на это.
Он хрюкнул.
— Даже сейчас он спасет меня.
Я вгляделся в темноту, но никого не увидел. В каком-то смысле это встревожило меня еще больше.
— Не похоже на то, Тунджи.
Он снова попытался рассмеяться, но застонал и заерзал на полу.
— Тогда он отомстит за меня. А ты так и останешься слепым и будешь размахивать руками в пустоте, Франсиско.
Его фамильярность вывела меня из себя. Такая уверенность перед лицом забвения. С хрустом щупальце тьмы свернуло монстру шею. Его тело слегка дернулось и замерло.
— По крайней мере, я останусь, — прошептал я.
Некоторое время я смотрел на неподвижное тело Тунджи Малу. Я хотел что-то почувствовать. Удовлетворенность или облегчение. Но ощутил лишь пустоту.
Я оттащил вампира и бросил его на тело Лорана Батиста. Схватил еще один мешок с пояса зомби и высыпал его содержимое на них обоих. На этот раз не было ни шипения. Ни дыма.
Я уставился на месиво на полу и нахмурился. Это должен был быть момент триумфа. Но теперь я уже не был в этом уверен.
Я чиркнул спичкой, привыкая к тусклому свету. По лицу текли черные слезы. Я бросил спичку на тела, и они вспыхнули. Я подбросил в огонь доспехи Тунжи. Его клинки и вещи тоже. Все это сгорит. Ничего не останется.
Обратный путь по заброшенной тропе Эверглейдс был не таким осмысленным. Звезды светили не так ярко. Я шел обратно к дороге и знал, что убил человека, который убил меня. Я знал, что отомстил за свою семью, отомстив тому, кто приказал их убить. Но все, о чем я мог думать, это последние слова Тунжи Малу.
Изначальное существо.
Я не хотел в это верить.
Глава 40
Шевалье сидел на крыше своего фургона, но спрыгнул, когда я вернулся. По его стоическому выражению лица и раскрашенному лицу было трудно что-либо понять. Судя по тому, как медленно он приближался, он был удивлен, что я все еще жив.