Шрифт:
— Нет никаких доказательств.
— Суарес, я никогда не слышал, чтобы асанбосам владел магией.
Я стиснул зубы. Темная магия, окутавшая меня, могла быть чем угодно. Зачарованным ядом. Проклятием. Это могло быть и не человеческое колдовство.
— Ты никогда не видел асанбосама до встречи с Тунжи Малу. Мы не знаем, на что они способны.
Солдат нахмурился.
— Если он так силен, как ты говоришь, то преследовать его в одиночку верная смерть.
— Для тебя это беспроигрышный вариант, не так ли?
Он задумался.
— А если я освобожу тебя? Ты согласишься не нападать на меня?
— Полное перемирие, — пообещал я.
Он кивнул.
— Пока вампир не умрет.
Конечно. Этот ублюдок по-прежнему хотел меня убить. Может, из-за Макс. А может, из-за своей собаки. В любом случае прикованный к полу пленник слабая позиция для переговоров. Я молча кивнул.
Жан-Луи Шевалье достал связку маленьких ключей и снял с меня наручники. Я сел и потер запястья.
— Говорят, асанбосам очень быстр, — предупредил он. — Он способен выдерживать физические атаки.
— Я видел его в деле. Как ты и говорил, нам просто нужна хорошая подготовка.
Бокор от души расхохотался.
— Нам, Суарес?
Я поднялся на ноги и кивнул.
— То, чем ты меня ударил. Болезнь, да? Это твоя магия.
Эпидемия. Особая форма смерти.
Шевалье сжал челюсти и посмотрел мне в глаза. Я рассказал ему о своем плане.
Глава 37
Воздух в Эверглейдс был густым и влажным. Растительность и болота, по большей части нетронутые, сменялись выжженной солнцем асфальтовой дорогой. Поворот был именно там, где и говорил Эван, за стареющей достопримечательностью в виде аллигаторов, которая представляла собой не более чем каменистую насыпь на пути мчащихся машин. Съехав с дороги, я заметил грунтовую тропу, ведущую в заросли.
Вокруг была кромешная тьма. Заброшенная. Здесь нет городских огней и шума, но зато полно порхающих насекомых и животных, снующих в кустах.
На этот раз я был здесь. Ночь. Тьма. Именно в такие моменты я был сильнее и хитрее всех, а моя магия набирала наибольшую силу.
Изучая тропинку, протоптанную в траве, я знала, что должна идти именно по ней. Я знал, что должен сделать именно это. А еще я знал, что могу не вернуться.
Никто не будет переживать из-за меня.
Для многих мое исчезновение стало бы лучшим, что могло с ними случиться. Эван мог бы вернуться к воспитанию моей дочери, а Эмили жить дальше. Касперу, Милене и всем остальным не пришлось бы страдать, как страдала моя семья, как страдала Мартина. Даже Святые Костей избавились бы от моей угрозы.
Почему в мире святых и грешников только грешники получают второй шанс?
Все, кто был мне близок, поплатились за мои грехи. Это было не исправить. То, что я делал сейчас, было местью, а не спасением. Моя душа и так была слишком черна, чтобы ее можно было очистить, так что еще немного грязи ей не повредит.
Я стоял возле "Фиата" и ждал в тишине ночи, впервые ощущая окружающий мир. Ветерок. Тиканье двигателя машины. Насекомые, жужжащие и кусающие меня.
Любой исход сегодняшней ночи меня бы устроил. Либо я уничтожу великое зло, либо вампир уничтожит меня, на этот раз навсегда. В любом случае баланс сил в мире немного выровняется.
Меня ослепили фары, когда машина съехала с дороги на траву. Рабочий фургон с пустой грузовой платформой на крыше припарковался за "Фиатом". Шевалье вышел из машины, как всегда мрачный.
— Все готово, — сказал он. — Но, думаю, этого недостаточно.
Бокор был при полном параде, в черепах и серебре, но не двигался с места. Он не разделял моего желания умереть.
Я пнул приземистый деревянный столб, стоявший вдоль дороги, и, не говоря ни слова, свернул на тропинку.
— Не забудь, Суарес, — крикнул бокор, подбрасывая в руке церемониальный нож. — После того, как ты прикончишь его, если останешься в живых, у нас еще будут дела, которыми нужно заняться.
Я продолжил, не обращая на него внимания. Он бы помог мне или нет. А пока я шел один. Так было лучше, не обремененный другими. Я не был уверен, чего ожидать, и мне нужна была свобода, чтобы использовать тень.
Циско Суарес не был ничьим рабом, ни человеком, ни фейри. Свои ошибки мог совершать только я. Как бы банально это ни звучало, я предпочел бы умереть свободным, чем жить в рабстве. Тунджи Малу смог вырвать мой серебряный свисток из моих холодных, мертвых рук.
Тропинка была хорошо протоптана. Две грязные колеи, похожие на шрамы, пролегали по траве, сигнализируя о регулярном (но легком) проезде транспорта. С обеих сторон заросли листвы, даже в южной части было болото. В конце концов, я добрался до участка, где деревья были расчищены, а бетонная насыпь уходила под уклон к воде. Причал для спуска лодок в реку. Вот для чего существовала грунтовая дорога. Я прошел по ней и остановился, едва не промочив ноги.
Я осмотрел болото. Ни одна из звезд над головой не отражалась в мутной воде. Глаза аллигатора, едва выглядывающие из-под воды, наблюдали за мной. Я взглянул на свои красные ботинки, постучал ими по бетону и подмигнул хищнику.
— Даже не думай об этом, — предупредил я.
Он совсем не двигался. На самом деле, сама вода была совершенно неподвижной. Выходи, выходи, где бы ты ни был.
Следы изношенных шин сменились густой растительностью. Я продолжил путь по траве. Дикий, но все еще затаптываемый. Это место стало казаться более перспективным в качестве укрытия, и мое терпение было вознаграждено, когда я наткнулся на небольшой металлический ящик для хозяйственных нужд, пришедший в негодность.