Шрифт:
Она спустила лямки платья с плеч, и ткань опала к ее ногам. Она стояла перед своим новым мужем столь же нагой, как в день, когда явилась в этот мир.
— «Вот так, мистер Рендфэйр?»
Вандер еще мгновение читал молча. Мне хотелось накрыть голову подушкой, но вместо этого я с диким ужасом наблюдала за его лицом. Это был мой наставник (который сейчас лежал на мне). Наставник, к которому я начинала чувствовать гораздо больше, чем следовало. Наконец он оторвал взгляд от страницы. Его искрящиеся синие глаза встретились с моими.
— Да это же эротика, Косторез. — Он буквально сиял от ухмылки. — А я-то думал, ты мисс Невинность и Наивность.
Я фыркнула:
— Откуда я могла знать, что там внутри? — Я уперлась руками в его грудь, но не смогла сдвинуть его ни на сантиметр. — И слезь с меня. Ты тяжелый.
Он снова взглянул в книгу:
— О, а имя мистера Рендфэйра… Эвандер. Любопытно. Очень любопытно.
Лицо горело огнем. Мне хотелось убить его… и поцеловать. Это было странное месиво из эмоций.
— И что тут любопытного?
Он с абсолютно невозмутимым видом захлопнул книгу и швырнул ее на ночной столик:
— Я знаю, что ты знаешь: мое имя — Вандер.
— Я выбрала книгу не потому, что мужчину там зовут Эвандер, если ты намекаешь именно на это!
На самом деле я как раз хотела избежать этого по той же самой причине, но Селин и Фэлкон загоняли меня в угол. Его взгляд опустился к моим губам. Если я думала, что мое сердце не может биться чаще, то жестоко ошибалась.
— Что ж, это хорошо, — его голос звучал низко и сдавленно.
— Хорошо?
— М-хм.
Мне было страшно спросить почему, но я жаждала знать, о чем он думает. Чувствует ли он что-то ко мне? Хочу ли я, чтобы чувствовал? Медленно нарастающая тоска по нему рождала в голове неразумные мысли. Желание ощутить его губы на своих, почувствовать его язык у себя во рту захлестнуло все мое существо. Я начала дрожать и не могла остановиться.
— Почему?
Его кадык дернулся, напряжение между нами готово было лопнуть, как натянутая струна.
— Потому что, если бы ты фантазировала обо мне в таком ключе, это могло бы навлечь на нас неприятности.
Я тяжело сглотнула. Я остро ощущала свои руки, лежащие на его плечах, и то, как его пальцы впились в матрас по обе стороны от моей головы. Я не смела ни заговорить, ни шевельнуться. Я не доверяла себе — боялась, что сама притяну его губы к своим. Думаю, он тоже боялся. Я только что чудом избежала плетей; что случится, если мы нарушим и это правило?
Я всегда мечтала о чем-то большем, чем просто дружба с Кейсом, но никогда прежде не испытывала к мужчине такого всепоглощающего влечения. Словно Вандер зацепил мою душу невидимым поводком и потянул на себя. Словно я была трутом, а он высек искру и разжег во мне пламя.
Наконец он подался назад и поднялся. Я едва не потянулась за ним, но вовремя сжала пальцами простыню. Кровать заскрипела, когда его вес исчез. Он протяжно выдохнул, и всё мгновенно изменилось. Словно он задул горящую свечу.
— Тебе не нужно со мной ничего подобного, Косторез.
Откуда ему знать, чего я хочу?
— Почему?
— Это опасно, и я этого не допущу.
Когда он скрылся за занавеской, я свернулась калачиком на боку, разочарованная, с хаосом в голове от всего произошедшего и сказанного им. Чем это опасно? Мои скованные мышцы медленно расслаблялись, точно тающий лед.
— Поспи, Косторез.
Глава 18
В ту ночь мне снился он.
Но вместо того, чтобы отстраниться и сказать, что опасно хотеть его, он поцеловал меня — и я с наслаждением ответила на его поцелуй. Я запустила пальцы в его густые рыжевато-каштановые волосы и обвила ногами его бёдра.
Его поцелуи скользнули от моих губ ниже, к округлости груди. Затем его нос коснулся моей шеи, а губы едва ощутимо прошлись по ложбинке. Он замер.
А потом я почувствовала резкую боль — зубы впились мне в шею.
Я закричала.
Кровь струилась по его губам, стекала на подбородок.
Но это был уже не он.
Его прекрасное лицо сменилось лицом чудовища. Ярко-синие глаза стали красными, как алые розы, и он рассмеялся — жутко, злобно, жестоко.
В одной ночной рубашке я бежала сквозь тёмный лес. Белая ткань была наполовину забрызгана алым и блестела в лунном свете. Босые ноги несли меня по покрытой мхом лесной земле.
— Теперь мы сможем быть вместе навсегда.
Его голос изменился. Теперь он звучал мрачно и зловеще.