Шрифт:
Запахи свежесмолотых кофейных зерен и выпечки из лавочек на другой стороне улицы долетали до самой крыши. Выходя, мы пропустили завтрак, и я была совсем не прочь спуститься вниз и перекусить. Вандер иногда словно просто забывал поесть, чего я совершенно не могла взять в толк. Я-то о еде никогда не забывала. Но ассасины редко открыто разгуливали на публике, и я представляла, какой переполох мы вызовем, если свалимся прямо с неба и закажем по чашке кофе с печеньем. Мне почти захотелось сделать это — просто чтобы посмотреть на реакцию людей.
Температура наконец поднялась выше нуля, и по тротуарам засновали люди. Группа детей в тяжелых пальто и шапках гонялась друг за другом вокруг яркого тканевого лотка. У другой витрины спорили об оплате. Какой-то мужчина опустился на колени перед красивой молодой женщиной. Из-за шума города я не слышала их разговора, но прохожие вокруг зааплодировали. Похоже, эта счастливая парочка только что обручилась.
Я наблюдала, как один тип смахнул со стола ожерелье, пока торговец отвлекся на другого покупателя. Похоже, больше никто вора не заметил. Наблюдая за людьми, когда они и понятия не имели о моем присутствии, я узнавала о них очень многое. Воры, украденные поцелуи в темных переулках, семейные ссоры в домах, над крышами которых я пробегала.
Вандер опустился рядом со мной и протянул леденец в фольге. Я отправила его в рот — вкус оказался ежевичным. В последнее время он взял за привычку сосать леденцы или мятные конфеты, и я только выигрывала от этого. Кажется, я перепробовала уже все вкусы на свете.
— Вторая игра учеников через два дня, — пояснил он.
Я кивнула, будто эта мысль и без того не крутилась у меня в голове неделями. На первой неделе марта все только и говорили, что об игре «Вампиры против Ассасинов». Приближение этой даты заставляло меня нервничать. Дело было не только в победе ради награды в виде выходного — это была месть за наше позорное поражение в прошлый раз.
— А я и забыла совсем.
Он сдернул маску, чтобы одарить меня улыбкой:
— Нет, не забыла.
Я улыбнулась в ответ:
— Конечно же нет, Ви.
— Ви? — протянул он.
— Не нравится? Я решила попробовать. Ну сам посуди: Вайпер, Вандер — подходит к обоим.
Он покачал головой:
— Нет.
Я хмыкнула. Иногда мне просто необходимо было сбивать с него эту чрезмерную серьезность.
— Я готова к игре.
— Знаю, что готова. Я поражен тем, насколько ты выросла с первого дня. Ты владеешь мечом даже лучше Смоук, а ведь она тренируется годами. Но сомневаюсь, что она выкладывалась так же, как ты.
— Ты знаешь почему. — Я глубоко вдохнула холодный воздух и посмотрела, как изо рта вырывается облачко пара. Сегодня ярко светило солнце и было достаточно тепло, так что вместо пальто я надела две кофты с длинными рукавами. — Мне нужно, чтобы моя семья была здесь в безопасности. Никто из вас, городских жителей, об этом не задумывается. А я ведь даже не видела своего самого младшего брата или сестру. Ему или ей сейчас уже пару месяцев.
Он хмыкнул:
— Ты все еще не считаешь себя одной из нас?
Я толкнула его в руку локтем и подмигнула:
— Ты можешь принарядить меня и набить татуировку ЛОА, но я навсегда останусь дикаркой из Лотлтона.
Он снова рассмеялся. О, как же я любила его смех. Он согревал меня изнутри и заставлял желудок трепетать. Он поднялся, и я последовала его примеру. Я так часто повторяла за ним, что это стало совершенно естественным.
— Что ж, может, мы сможем тайком пробраться к ним и навестить, — произнес он. — Я говорил тебе в декабре: если сможешь победить меня на мечах, мы пойдем.
— Я думала, ты шутишь. Мне ведь нельзя покидать Дракхар до окончания обучения.
— Полагаю, я в курсе.
Он знал, как сильно я хочу их увидеть. Я упоминала об этом пару раз, пока мы сидели запертыми в нашей комнате во время метели. Он скучал по своей матери и сестре, даже по отцу, который отрекся от него, но сам навещать их не ходил. Даже сестру, которая работала в здании ученых. Однажды я пыталась уговорить его, но он сказал, что ему закрыт вход и в здание ученых. Его отец входил в совет семи глав и обладал соответствующими полномочиями.
Мысли о матери и новорожденном малыше не давали мне покоя. Родить и выходить ребенка в ее возрасте должно быть нелегко. Хотя я знала, что отец, бабушка и сестра сделают все возможное, чтобы помочь. А вот от брата с младенцем толку было чуть.
— Ну так что, ты уже можешь меня победить? — Он лукаво улыбнулся.
Я сощурилась:
— Это нечестно. Ты же знаешь, что мне тебя не одолеть, о великий!
— Что за прозвища сегодня?
— Мы так зовем тебя за глаза.
— Вовсе нет. — На его губах расползлась неторопливая, кошачья ухмылка. — Но я слышал, как ты и твои подружки говорили обо мне кое-что другое.