Шрифт:
Она смотрела только на оружие, но потом медленно подняла глаза на Тину, и та увидела в них не холодную уверенность, а страх, боль и отчаянную решимость с мольбой во взгляде.
— Мне тебя не остановить, ты сильнее… Но они смогут!
Сразу после этого Ольга медленно закрыла глаза. Из-под век девушки потекли слёзы, скользнувшие по щекам к стиснутым губам. Следующие слова прозвучали почти шёпотом:
— Быстрее… Прошу… Долго я её не удержу…
Тина поняла. Всё это время они сражались не с Ольгой… Вернее, с ней, но против того, кто находился внутри. Против сущности, что гораздо сильнее самой девушки.
Тина посмотрела на копьё. Потом на дрожащие руки, которыми Ольга удерживала его.
Где-то вдалеке кричали люди. Раненые валькирии тяжело дышали рядом, и каждая секунда промедления могла закончиться ещё одним ударом, которого кто-нибудь из них уже не выдержит…
Девушка, сцепив зубы, сжала и древко собственного копья.
От понимания предстоящего действия внутри неё всё оборвалось.
— Прости… — тихо прошептала она.
А затем сорвалась вперёд. Крик вырвался сам — от боли, от понимания, что сейчас испытывает Ольга, и от того, что ей останется после этого…
Копьё Тины ударило по чужому оружию. Звон громко разнёсся над улицей, и во все стороны разошлась яркая вспышка.
Ольга дёрнулась, но не отпустила древко. Остальные валькирии поняли без приказа, и вскоре удары посыпались с разных сторон.
Валькирии перемещались вокруг Ольги, нанося удар за ударом. Копья сталкивались, рассыпая искры, а Ольга стояла в центре, прикусив губу и удерживая оружие на месте. По подбородку стекали слёзы, смешиваясь с кровью и дрожанием груди.
Каждый удар отдавался и в ней, но пальцы не разжимались…
Тина за эти годы успела понять, что значит копьё для валькирии. Не просто оружие, которое можно заменить другим. Слишком многое связывало их, слишком глубоко его присутствие входило в собственную силу. И сейчас Ольга позволяла уничтожить эту часть себя…
Тина едва видела наконечник сквозь собственные подступившие слёзы, но снова поднимала руки и наносила удар.
Она не хотела такого итога… Не хотела, чтобы они были врагами! Хотела быть ближе, стать сестрой-валькирией, а не всё это!
Но сейчас слишком многое на кону…
Первые трещины разошлись по серебристой поверхности. Ольга почувствовала их раньше, чем увидела.
Копьё вздрогнуло в ладонях. К ней потянулся знакомый отклик, только теперь в нём не осталось ни силы, ни уверенности. Оно просило остановиться… Просило защитить.
Почти по-детски, цепляясь за ту, рядом с которой существовало всё это время…
Руки девушки на мгновение ослабли. Бабушка сразу рванулась, пытаясь воспользоваться этим, и Ольга сдавленно вскрикнула, возвращая оружие на место.
Нет… Ещё немного…
Она чувствовала, как чужая воля беснуется внутри, давит, пытается вырвать контроль и заставить пальцы разжаться. Ольга держалась изо всех сил, и почему-то в этот момент внутри, перед взором, возник Сергей.
Не его сила и не те удары, от которых другие теряли желание сражаться. Она вспомнила его взгляд — уверенный, непреклонный, когда он решал, что отступать больше не станет, и почему-то сразу стало легче. Чужая воля отступила прочь, неспособная пробиться.
Ольга сильнее стиснула древко. Ещё один удар углубил трещины. Просьба оружия стала отчаяннее, а девушка зажмурилась, не позволяя себе ответить. Потом раздался громкий звон…
Последний удар Тины с криком боли в голосе девушки расколол копьё.
Чужая сила внутри Ольги оборвалась.
Бабушкин крик прошёл сквозь сознание и исчез вместе с последним удерживавшим её откликом. Давление пропало, тело наконец стало собственным, но сил удержать его уже не осталось.
Ольга опустилась на колени. Пальцы ещё продолжали сжиматься, хотя в них больше ничего не находилось.
Она качнулась вперёд, и Тина успела подхватить её у самой земли, не позволяя упасть. Девушка опустилась рядом, устроив её голову на своих коленях, и осторожно отвела с лица мокрые волосы.
Из глаз Ольги всё ещё текли слёзы.
Тина прижала ладонь к её щеке, но девушка уже не чувствовала прикосновения и не слышала тихого шёпота с болью в голосе:
— Прости меня…
Перед Ольгой снова находились белое пространство и теперь уже шесть валькирий. Все стояли с копьями.
Она сидела в море души на коленях, не сразу понимая, как оказалась здесь, и смотрела на чёрные фигуры.
Бабушка больше не управляет её телом, никто не будет заставлять калечить других, но и копья она больше не чувствовала…