Шрифт:
— Твоя бравада нам понятна. Когда-то ты действительно обладал силой. Но сейчас, в новом теле, у тебя её уже нет. Я не хотела заниматься всей этой ерундой, однако, увидев твою наглость, решила, что мы убьём тебя, Вайторл.
Я усмехнулся.
— Надо же. Смело…
Следующий перенос вынес меня прямо к ней.
Ладонь легла на голову прежде, чем валькирия успела отступить. Я сжал пальцы, и очередная тень разлетелась чёрными клочьями.
Последние две переглянулись.
Одна всё ещё не предприняла ни единой попытки атаковать. Другая немного сместилась, увеличивая расстояние между нами, и заговорила, продолжая речь сестры:
— Наши души не так сильны, да и физические духовные тела ослабли из-за разбитого копья. Но это не значит, что ты избежишь кары, Вайторл. Копьё уничтожено, и теперь нас ничто не удерживает. А в море души ты не убьёшь того, чего здесь на самом деле нет, — наших душ.
Я посмотрел на неё, не убирая с лица усмешку.
— Бездушные женщины, значит… Так это про вас так говорят?
Вот только, хоть так и сказал, уже понимаю, что она права.
Уничтоженные оболочки исчезали, но то, что находилось за ними, не погибало. Я ощущал, как за пределами моря души из тела Ольги выходят тени, устремляясь куда-то вверх, в небо.
Не мог увидеть, куда именно. Но направление чувствовал достаточно отчётливо.
Действительно бездушные…
И что значит — копьё уничтожено? Чьё копьё? Неужели… Ольги? Что здесь вообще успело произойти?
Продолжать разговор не имело смысла. Удержать внутри то, чего здесь по-настоящему нет, я всё равно не смогу.
Стремительный удар уничтожил оставшиеся оболочки, после чего я сразу повернулся к Ольге. Она сидела на полу, разведя ноги и опустив руки. Даже не пыталась подняться, хотя сражение уже закончилось.
На лице девушки оставалась только боль, и на меня она не смотрела.
Перенёсся к ней и опустился на одно колено.
— Что произошло?
— Ничего… — раздался пустой голос. — Оставь меня…
Я пару секунд просто смотрел на неё, а затем осторожно потянулся к подбородку, пытаясь приподнять её голову.
В следующий миг она ударила по моей руке, отбрасывая её в сторону, и, опустив голову вниз, крикнула:
— Уходи!
Я нахмурился.
Что всё это значит?
Я откликнулся на её зов сразу, как только услышал, и оказался здесь душой почти сразу, насколько это было возможно. До внешнего тела в таком состоянии не добраться, повлиять на происходящее снаружи тоже не получится.
Поэтому всё, что случилось до моего появления, оставалось неизвестным.
Уничтоженное копьё? Тени?
Немного наклонился ближе, стараясь говорить спокойнее:
— Ольга, я…
Она вскинула голову. В глазах стояли слёзы, и следующий крик заставил меня замереть:
— Уходи! Прошу тебя, уйди! Оставь меня!
Рука остановилась на полпути.
Ольга подтянула ноги, обхватила колени и опустила на них голову. Плечи задрожали, но она попыталась сдержаться, прежде чем заговорить снова.
— Прошу тебя, уходи… Уже ничего не важно… Ты… Пришёл слишком поздно…
Я замер, продолжая смотреть на неё. Почему-то глубоко в груди от этих слов стало очень неприятно…
От кого-нибудь другого подобные слова не заставили бы меня так растеряться. Но от неё это прозвучало иначе… Словно… Меня не было рядом тогда, когда я нужен был больше всего.
Снова потянулся к ней, медленно, не желая напугать резким движением.
Я видел удар, но тело не пожелало шевелиться, словно это должно было случиться. Её ладонь ударила наотмашь, и щёку обожгло резкой болью.
Девушка смотрела на меня с яростью, но за ней проступало столько боли, что думать о пощёчине не получалось. По щекам катились слёзы, губы дрожали, а в глазах не осталось ничего от привычной уверенности.
— Ну почему ты не понимаешь самых простых слов??! Почему не можешь просто уйти??! — снова закричала она.
Ольга всегда казалась той, кто справится… Даже раненая, измотанная или злая, она находила в себе силы действовать, появлялась рядом и помогала, не требуя объяснять, насколько всё плохо… А теперь сидела передо мной абсолютно разбитая…
Это… Неприятно… Видеть вот так человека, от которого, казалось, подобное совсем невозможно.
Я опустил взгляд, чувствуя, как внутри становится тяжело.
— Прости…
Сделал движение вперёд и прижал её к себе.
Ольга рванулась, пытаясь вырваться, и начала бить меня в грудь. Я принимал удары, пока она не попыталась оттолкнуться обеими руками, а затем удержал её, не позволяя снова отстраниться.
Она плакала, кричала, проклинала меня и требовала сквозь рёв отпустить.