Паолини Кристофер
Шрифт:
Одна часть процесса, которой наслаждался Эрагон, была в наблюдении того, как просители реагировали на двух ургалов, которые вырисовывались позади стула Насуады. Некоторые решали игнорировать рогатых воинов — хотя от быстроты их движений и резких интонаций голосов, Эрагон мог сказать, что существа расстраивали их — в то время как другие впивались взглядом в ургалов и держали свои руки на головке своих мечей или кинжалов, и еще другие затрагивали ложную браваду, умаляли печально известную силу ургалов и хвастались собственной. Только несколько человек действительно казались оставались безучастными к виду ургалов. В первую очередь среди них была Насуада, но их число также включало короля Оррина, Трианну и графа, который сказал, что он видел, как Морзан и его дракон опустошили целый город, когда он был всего лишь мальчиком.
Когда Эрагон не мог больше выносить этого, Сапфира раздула свою грудь и испустила низкое, гудящее рычание, настолько низкое, что оно встряхнуло зеркало в его раме. Шатер стал таким же тихим, как могила. Ее рычание открыто не угрожало, но оно привлекло всеобщее внимание и объявило о ее нетерпении с рассмотрением дел. Ни один из гостей не был достаточно глуп, чтобы проверить ее терпимость. С поспешными оправданиями они собрали свои вещи и покинули шатер, ускоряя свой шаг, когда Сапфира постучала кончиками своих когтей по земле.
Насуада вздохнула, поскольку входная заслонка качнулась, закрываясь за последним посетителем.
– Спасибо, Сапфира. Мне жаль, что я должна была подвергнуть тебя несчастью общественного представления, Эрагон, но поскольку я уверена, что ты знаешь, что ты занимаешь высокое положение среди варденов, и я не могу держать тебя около себя больше. Ты принадлежишь людям теперь. Они требуют, чтобы ты признал их и чтобы ты дал им, что они считают своей законной частью твое время. Ни ты, ни Оррин, ни я не можем отказаться от желаний толпы. Даже Гальбаторикс в своем темном посту власти в Урубаене боится непостоянной толпы, хотя он может отрицать это для всех, включая и себя.
С ушедшими гостями, король Оррин оставил маску королевского этикета. Его строгое выражение лица смягчилось до одного из более человеческих: облегчения, раздражения и сильного любопытства. Повращав своими плечами под жесткими одеждами, он посмотрел на Насуаду и сказал:
– Я не думаю, что мы нуждаемся в том, чтобы твои Ночные ястребы были с нами больше.
– Согласна. – Насуада хлопнула в свои ладоши, отпуская шесть охранников из палатки.
Подтащив запасной стул к Насуаде, король Оррин уселся запутанный в раскинутых небрежно конечностях и вздымающейся ткани.
– Теперь, - сказал он, переводя свой пристальный взгляд с Эрагона на Арью, - позволь нам получить полный отчет о твоих поступках, Эрагон, Губитель Шейдов. Я слышал только неясные объяснения того, почему ты хотел задерживаться в Хелгринде, и с меня хватит отговорок и вводящих в заблуждение ответов. Я полон решимости узнать правду о деле, поэтому я предупреждаю тебя: не пытайся скрыть то, что фактически выяснилось, пока ты был в Империи. Пока я не буду убежден, что ты сказал мне все, что должен был сказать, ни один из нас не выйдет за пределы этой палатки.
Ее голос был холоден, когда Насуада сказала:
– Ты принимаешь слишком много... Ваше Величество. У тебя нет власти задерживать меня на месте; ни Эрагона, моего вассала; ни Сапфиру; ни Арью, которая не отвечает ни перед смертным лордом, а скорее перед кем-то более сильным, чем мы с тобой вместе взятые. И при этом у нас нет власти связать тебя. Пятеро из нас – так же почти равны, как любой из нас, вероятно, найденный в Алагейзии. Ты должен хорошо помнить это.
Ответ короля Оррина был в такой же степени суровым:
– Я превышаю границы своего верховной власти? Хорошо, возможно. Ты права: я не сделал бы ничего, чтобы удерживать тебя. Однако, если мы равны, я должен все же видеть свидетельство этого в твоем обхождении со мной. Эрагон отвечает перед тобой и только тобой. Судом длинных ножей ты получила власть над кочующими племенами, многие из которых я долго считывал своими подданными. И ты командуешь, когда ты хочешь, и варденами и людьми Сурды, которые долго служили моей семье с храбростью и решимостью выше которых есть у обычных людей.
– Это был ты, кто попросил, чтобы я организовала этот поход, - сказала Насуада.– Я не смещала тебя.
– Да, это было по моей просьбе, ты приняла командование нашими несоизмеримыми силами. Я не стыжусь признать, что у тебя больше опыта и успеха, чем у меня, в проведении войны. Наши планы на будущее слишком рискованны для тебя, меня или любого другого из нас, чтобы упиваться ложной гордостью. Однако, начиная с твоего введения в должность, ты, кажется, забыла, что я – все еще король Сурды, и мы, семья Лангфелдов, можем проследить свою линию до Тханебранда the Ring Giver, он – тот, кто последовал за старым, безумным Паланкаром и кто был первым из нашей расы, кто сидел на троне там, что является теперь Урубаеном.